— Ты посмотри, у меня мурашки по телу, покалывает аж, — поспешно закатывает рукава кофты, демонстрируя загорелые руки, на которых действительно волоски дыбом. Я улыбаюсь, проводя по ним пальцами. Как ежик. — Я хочу маме позвонить. Можно?
— Можно, конечно. Но, Егор… — решаю, что пора вернуться к наболевшей теме. — Давай сначала сдадим тест. Мне скрывать нечего. Я обещаю, что не обижусь.
— Мы не будем маяться фигней. Я никогда не унижу тебя так сильно. Не унижу нас обоих. Малышка, я не просто так на тебе женился.
Нам не нужен этот тест. Но мне надо привыкнуть к новости. Дети ведь… всегда являлись для меня непростой темой, я привык к мысли, что достанутся они мне очень тяжело. Придется привлечь донора, решиться на операцию или побегать с бумажками для детского дома. А тут… такая халява. Я… в шоке просто. Я разве заслужил? Так просто?
— Заслужил, конечно, — улыбаюсь я. Беру его руку, зажимаю между ладоней. Наступает моя очередь просить, чтобы смотрел мне в глаза. — Я все узнала и обо всем договорилась.
Меня такое тестирование не обидит. Ты справился с моими демонами, позволь мне добить твоих. Я сама хочу сделать этот тест. Хочу увидеть твои глаза, когда тебе вручат результат. Егор, я мечтала об этом моменте с тех пор, как узнала о твоей травме. Я не боюсь. Я клянусь тебе, что не боюсь и понимаю. Столько лет ты давил в себе надежду, тебе трудно принять новость. Но я тебе помогу. Мы сделаем этот тест сейчас, а через десять дней убедимся, что малыш твой, и впереди нас будут ждать совершенно спокойные недели, — я улыбаюсь искренней, широчайшей улыбкой, чтобы у него и тени сомнения не возникло.
Егор тянется за сигаретами, затем смотрит на меня, на пачку, после чего убирает ее в карман.
— А какой срок?
— Почти десять недель. Малыш сделан в США, — киваю ему. — Видимо, перелеты через океан благоприятно влияют на твои травмированные яички, — посмеиваюсь.
— Ух ты. Это что получается, за вторым тоже лететь придется? — начинает шутить, что, безусловно, хороший знак.
— Пойдем, — я глушу двигатель, — обещаю, что не обижусь. Просто есть вещи, которые нужно сделать. Если бы мы друг другу достались сразу, лет в шестнадцать, я бы при упоминании о подобной проверке оскорбилась до глубины души. Сейчас я настаиваю сама.
— Вероника, поехали лучше отмечать мою крутость, — с энтузиазмом. — Я тебе верю. Не бойся, все будет хорошо. Я просто в восторге сейчас.
— Я знаю. Но… наверное, этот тест нужен даже больше мне самой.
