За исключением проезжающих мимо — на парковку и с парковки — машин, никого нет. Понимаю, что лучше отпустить этого парня с миром. Медленно киваю ему:
— Хорошо, что ты решил оставить меня в покое.
— Да, самому аж полегчало. Счастья тебе, Вероника, удачи во всем! Ну… я пойду?
— Конечно. И тебе удачи, — киваю в ответ, решая не спорить с сумасшедшим.
— Если Егор спросит, скажи, что я извинился и ты простила. Хорошо?
Полагаю, не стоит уточнять, какой именно Егор. Вот черт.
— Хорошо.
Он натягивает капюшон на голову, отворачивается и поспешно удаляется, оставляя меня одну среди дорогущих машин — пораженно хлопать ресницами и глядеть бывшему обидчику вслед.
Кажется, за меня снова заступились, причем в самый подходящий момент.
Не знаю, что Озер ему сказал, не хочу спрашивать. И уж точно не собираюсь звонить и требовать, чтобы Егор не лез в мою жизнь. Не та ситуация! Многие годы никто ничего не мог сделать с этим мелким пакостником: ни его родители, ни участковый, ни учителя в школе. Даже мой дядя несколько раз угрожал прихлопнуть тварь — без толку.
Даже если Егор банально побил его или запугал, как некогда Августа — я совсем не против. Скажу больше — я бы очень хотела, чтобы Озерский пару раз ему съездил по физиономии. Пусть боятся! И не лезут. Некоторые люди понимают только через боль и страх. Тронет меня — капец ему. Единственный язык, на котором разговаривает братец и которым уверенно владеет филолог Математик.
А Ксюша все не угомонится. Пока не знаю как, но я выбью место в первом ряду, чтобы увидеть шок в глазах ее родителей и знакомых, когда выяснится, что не такая идеальная их любимая Ксюшенька, как всем представляется.
Паркуя машину у ресторанчика, в котором у меня свидание с маминым доктором, вижу уведомление в почтовом ящике — новое письмо с незнакомого адреса, не спам. Написано по-русски, но английскими буквами. Бегло проглядев его, понимаю, что Озерский предпринимает очередную атаку — письмо с американского почтовика, подписано Regina Ozerskaya-Castro.
Время поджимает, поэтому решаю отложить сообщение до вечера.
Слишком много потрясений за день."
"Пока иду к ресторану, а затем снимаю в гардеробе кожаную куртку, мою руки в дамской комнате, поправляю макияж — не перестаю думать о том, как реагировать на поведение Егора. С одной стороны — наш зверь на охоте, завоевывает жертву, зачеркнуто, женщину, не брезгуя никакими методами. Каждый день он показывает, что не отвяжется, и только Богу известно, какую попытку предпримет в следующий раз.
