Банальщина страшная! Одет во все самое лучшее, строит из себя бизнесмена, старый козел! Бьюсь об заклад, что на такси прибыл, вряд ли эта барышня согласится прокатиться домой на твоем внедорожнике пятнадцатилетней давности. Рядом с ним пара друзей, лица которых мне тоже знакомы.
— Папаня мой, представь, — киваю на своего биологического отца оказавшейся рядом Вике. Это не первая наша встреча за последние десять лет, пару раз я вот так же неожиданно для себя замечала его в торговых центрах, с женой или одного, а еще раз пять он проезжал мимо на улице, когда я стояла на остановке или просто куда-то шла.
Обычно я всегда отворачивалась или пряталась, но сегодня что-то не хочется.
Он меня тоже замечает, глаза расширяются в удивлении. Папа покачнулся на высоком стульчике. Смотри не упади, осторожнее!
Нерешительно он поднимает руку и шевелит пальцами, улыбается — дескать, привет-привет! Детский жест, не слишком уместный. Его друзья прослеживают его взгляд и впиваются в меня глазами, начинают перешептываться. А я отворачиваюсь.
Не хочу с ним даже здороваться. Ни разу за эти годы он не позвонил, не поздравил с днем рождения или каким другим праздником. Не поинтересовался, нужна ли помощь. Вычеркнул из жизни женщину вместе с ее ребенком, несмотря на то, что я ему родная. А сейчас увидел взрослую, здоровую, не нищую дочь и машет!
У меня есть друзья, которые принимают меня такой, какая я есть. Саша, Леся, Вика… мы танцуем, обнимаемся и шутим. Сумасшедший отрыв, безумный праздник, именно то, чего так сильно требует душа.
Мы молоды, красивы, и мы ничего не боимся. И любовниц — уж точно нет. Мы лучшие. Мы потрясающие. Мы королевы этой ночи. Сегодня нам не нужны поклонники, а они, как назло, словно почуяв вспышку эмансипации, липнут и приглашают на танцы, норовят познакомиться, угостить выпивкой.
О нет, спасибо. Сегодня будут только танцы!
Через час получается так, что в нашей беседке только мы с Лесей, остальные девочки танцуют, и я решаюсь озвучить вопрос, который не оставляет весь вечер:
— Так почему девичник липовый?
Поначалу она делает вид, что не расслышала, но я повторяю сказанное четко и громко.
Леся замечает мой прямой взгляд и, видимо, справедливо рассудив, что моя жизнь теперь перед ней как на ладони, соответственно, можно довериться в ответ, открыться, — поколебавшись, говорит:
— А, ты запомнила. Ну что ж… Ладно, скажу. Какая свадьба, Вероника, такой и девичник, — пожимает плечами. — Этот идиот изменил мне.
— О Боже, — закрываю рот рукой.
