В отношении же себя готова терпеть любые обиды и унижения, принимая их как должное, и я презираю отца в том числе за то, что ни разу не поверил в нее, не подтолкнул к успеху. Умом понимаю, что ее вины не меньше — давно бы разорвала с ним отношения, которые мало того, что не приносят радости, так еще и загоняют в угол, — но мне, как дочери, проще обвинять именно отца. Я точно знаю, что мама всегда примет мою сторону, что бы ни случилось, и я для нее сделаю ровно то же самое.
Следующий день проходит неплохо, напоследок дядю провожает куча родственников.
Первая жена удивляет, поцеловав его в щеку на прощание. Максимка машет рукой и передает привет Егору, который, судя по всему, очаровал его.
Ночь в поезде получается бессонной из-за храпящих соседей, поэтому, проводив дядю, его сына и Римму Владимировну, я сразу беру такси до дома, где засыпаю, едва голова касается подушки. Будит звонок с мобильного. Егор. Черт, я же ему не отписалась, что все хорошо. А на часах полшестого вечера! Понимаю, что проспала весь день.
Наверное, он злится.
— Да? — отвечаю на вызов. — Сейчас все объясню, не ругайся только.
— Вероника, — говорит непривычно серьезно, — помнишь, ты рассказывала про своего парня? Генка, кажется. Так из-за чего вы расстались? Кажется, не упомянула.
Резко сажусь на кровати, отчего слегка кружится голова. Неожиданно.
— Эм, ты позвонил ради этого? Спасибо, Егор, добралась без приключений. Так и знала, что будешь волноваться.
— Ты ему изменила? — рубит он будто не своим голосом. Холодным. Я мерзну сильнее, чем когда купалась в горном озере.
— Погоди, я объясню. Там не все так просто, — спросонья подбираю слова.
— Да или нет?
— Егор, не по телефону. Приезжай, я расскажу, — сама начинаю злиться. Что он себе позволяет, в конце концов?
— Да или нет, мать твою? — рычит.
Давящий тон обижает до слез. Я такого не заслужила. Он не имеет никакого права говорить со мной настолько неуважительно. А еще — откуда он узнал? Рылся в моем прошлом? Собирал информацию?
— Иди в задницу, — отвечаю сквозь зубы.
— Просто скажи мне, что «нет», — смягчается. — Пожалуйста. — Я молчу, сердце разгоняется. Несколько секунд в трубке тихо. — Вероника? — он переспрашивает. — Ты здесь?
— Егор, там долгая история, — я не могу ему лгать, но и правда совсем не такая, какую он может себе надумать. — Давай не по телефону.
— Ясно, — он кладет трубку. И его «ясно» мне совсем не нравится. Более того, слова приводят в ужас. Я тут же перезваниваю, но он сбрасывает. А потом недоступен.
