Выдрав выдру в тундре, вытру ядра…
— Выдрав выдру, вытру ядра, ага, — гогочу, повторяя за ней. Кажется, у меня начинается истерика. Она густо краснеет и ругается:
— Вот черт! Егор! — стучит мне по груди кулачками. — Боже, я не это…
— Выдрав с выдры в тундре гетры, вытру выдрой ядра кедра, — заканчиваю за нее.
— Потрясающе, — мелкий смотрит на меня в восхищении.
— Тренируйся, пацан. Ты ж мужик, будущий победитель по жизни. А победители раздают указания четко и понятно. Прости, но твой лепет… — я хапаю гелия, чтобы не вышло слишком жестоко: — только смех вызывает.
Он багровеет вслед за Вероникой, но хихикает. Видимо, я угадал — попадает в школе.
— Это работа. Научиться правильно говорить — тяжелый труд. У меня тоже была кошмарная дикция, но все поправимо. Бабушка заставляла часами читать стихи и скороговорки! Я ненавидел к ней ездить, но в итоге благодарен, что не пустила на самотек.
— В недрах тундры выдры в гетрах тырят в ядра ведры кедры… блин! — психует Вероника. — Еще раз, — она закрывает глаза и, сделав глубокий вдох, медленно проговаривает правильный вариант первого предложения.
— О, у нее получилось! — говорит Макс."
"— Да, вторую часть разучим сегодня ночью, — будничным тоном, Вероника не больно щипает меня за руку. Но выводы для себя делает. Может, мой намек подействовал таким образом, а может, встреча с Ксюшей — неприятная ситуация, конечно, и меня, как назло, в городе не было, — но как только вечером мы попадаем, наконец, в наш номер, она тут же обнимает меня за шею и целует в губы.
— Ух ты, — улыбаюсь и кладу руки на ее талию. Кажется, ей уже приятно, девочка эротично выгибается, льнет к моей груди.
— Спасибо за сегодняшний день, — шепчет она мне и водит пальчиками по моим плечам, — и вообще спасибо за все. Я так рада, что дядя с Людмилой помирились, а мы с Максом контакт наладили именно благодаря тебе.
— Егор Дмитриевич кто-о-о?
— Большой молодец! Знаю, что дядю выносить непросто, но ты продержался мужественно и заслужил свой приз, — она стягивает с себя топ через верх и бросает его на кровать.
— Ух ты, — повторяю снова. — Ты краснеешь.
— Я не краснею, я сияю! — восклицает она с улыбкой. — Твоя жена как только меня не обозвала, и, кажется, я готова заслужить каждое слово.
— Подожди, — она задирает мою майку, нежно гладит, отчего пресс напрягается сам собой. Сердце мгновенно разгоняется с полуоборота до максимума. Вероника сжимает мой стояк через джинсы, расстегивает пуговицу на ширинке. — Тихо, тш-ш, ты что? — останавливаю ее.
