Глава тридцать шестая, в которой Лэнс делает то, что делать совсем не собирался
— Послушай, Лэнс, — тоном моего отца сказал за обедом Робер, — тебе не кажется, что вчера ты слишком долго гулял по парку с Анабель де Лакруа? Я понимаю — она твоя настоящая нареченная, но твоим придворным сейчас совсем ни к чему это знать.
Я вынужден был признать его правоту.
— Тебе следует больше внимания уделить ее старшей сестре, — продолжал поучать меня Клермон. — Я знаю, ты не хочешь привязываться к ней, но прояви хотя бы простую вежливость.
Девушка заслуживает этого. Кстати, она весьма остра на язык.
Я посмотрел на него с удивлением. Интересно, когда он мог это узнать?
Клермон засмеялся:
— Два дня назад она поцапалась с моей невестой, и боюсь, победа осталась не за Шарлоттой.
— Вот как? — улыбнулся и я, выслушав его короткий рассказ. — Ну, что же, похоже все дочери в семействе де Лакруа — весьма незаурядные девицы.
— К тому же, она, кажется, любит верховую езду, — подлил масла в огонь моего интереса Робер.
— Не далее, как полчаса назад я встретил ее недалеко от манежа. По-моему, это прекрасный повод познакомиться с ней поближе.
Я вышел из-за стола, бросив недоеденной отлично приготовленную куропатку в винном соусе, и велел подать костюм для верховой езды. Заодно взгляну на своего красавца-ахалтекинца. Я назвал его Ветер. Надеюсь, конюх уже начал приучать его к седлу.
Робер тактично не последовал за мной, хотя такая предосторожность была излишней — вряд ли в нашем с ее светлостью разговоре могло бы быть что-то, не предназначенное для его ушей.
Нового жеребца я увидел издалека. Конюх как раз водил его по манежу. А старшая мадемуазель де Лакруа наблюдала за ним из-за ограждения. Им невозможно было не залюбоваться.
Потом она сказала что-то конюху, и тот подвел коня поближе. Она попыталась коснуться морды жеребца, и тот гневно взвился на дыбы.
— Да, вот так! — мысленно похвалил я его. — Ты не для дамского седла.
А девушка снова обратилась к конюху. Тот вдруг испуганно замотал головой.
А девушка притопнула ножкой. Кажется, она умела настоять на своем.
Конюх, наконец, сдался и, привязав коня к ограждению, отправился на конюшню. А через минуту вернулся оттуда с дамским седлом в руках.
Я не мог поверить своим глазам. Он что, собирается позволить ей сесть на Ветра? Кто из них более сумасшедший — он или она? Если она хоть немного разбирается в лошадях, то должна понимать, что жеребец еще необъезжен."
"Я ускорил шаг.
