Хотя вычислить принца можно было и без Шарля. Интересно, кто из королей ввёл традицию надевать на такие приемы на протяжении нескольких столетий одну и ту же маску? Ее ветхость не заметить невозможно. Впрочем, какая мне разница? Мы с Робером придумали, как исправить эту маленькую ошибку.
Девицы оказались достаточно догадливы для того, чтобы узнать старинную маску Ангулемов. Когда к ним приближался де Клермон, они вели себя совершенно не так, как в беседах с другими кавалерами. На одних присутствие его высочества действовало угнетающе, и они путались в словах и мыслях.
Тоненькая барышня в платье светло-фиалкового цвета вообще не смогла ответить на вопрос, который ей задал Робер, и так расстроилась из-за этого, что ее маска намокла от слёз.
Другие, напротив, в присутствии «принца» только оживлялись — они засыпали де Клермона потоком заранее заученных фраз, и он, бедняга, выслушивая это, уже не пытался изображать улыбку. Надеюсь, теперь он поймет, почему я предложил ему этот обмен.
Меня барышни таким вниманием не баловали. Большинство из них всем своим видом старались показать, что их тяготит разговор со мной — наверно, боялись, как бы принц не обиделся за интерес, проявленный к другому мужчине. Да я и сам, признаться, не жаждал развлекать их беседой.
Что там матушка вещала про схожесть магий? Конечно, я ничего не почувствовал. Всё это были сказки для наивных королев.
Ту странную девушку из библиотеки я оставил напоследок. Уж здесь-то она не сможет отказаться со мной разговаривать.
Банальная вежливость требует ответить на мои вопросы.
Я спросил именно то, что собирался спросить еще в библиотеке. А вот ее ответ меня немало удивил. Признаться, я был уверен, что романтичные юные девицы куда больше интересуются историями о любви, чем философскими трудами древних греков.
А вот договорить нам опять не дали. Робер не вовремя закончил свою беседу, и Шарль воспринял это как приказ завершать концерт, а вместе с ним и прием.
Я не без сожаления поклонился своей даме и привычным жестом прикоснулся к ее руке.
То, что произошло дальше, никакому разумному объяснению не поддавалось. В меня будто молния ударила. Я никогда не верил разговорам о магических знаках и истинных парах, но на сей раз отрицать очевидное было невозможно — у этой девушки точно была собственная магия, которую, как ни странно, я смог почувствовать.
Это открытие настолько поразило меня, что я не заметил, как зал опустел.
