Мы с ней впервые расставались так надолго, и я чувствовала себя виноватой, что еду в столицу без нее.
Во двор замка высыпали домочадцы, гости, слуги. Все махали нам платочками и картузами. Я выглянула в окошко кареты и помахала рукой им в ответ. Моя сестра до этого, конечно, не снизошла. Я так и порывалась сказать, что если она собирается стать королевой, то должна быть более внимательна к своим подданным. Но решила не портить настроение ни ей, ни себе.
Впрочем, скоро мои мысли приняли совсем другое направление.
Чем дальше мы отъезжали от замка, тем более непривычными становились пейзажи за окном. Скупая красота природы нашего северного герцогства постепенно сменялась более яркими красками центральных провинций Асландии.
Я увидела в поле тысячи желтых солнц и закричала от восторга. Разбуженная моими воплями бабушка тоже выглянула в окно, и ее тонкие губы изогнулись в ироничной улыбке.
— Это подсолнечники, Маргарита! Те самые, из которых делают масло. И научись, наконец, вести себя достойно! Если ты завопишь так где-нибудь на балу, тебя примут за сумасшедшую.
Бери пример с Анабель.
Моя сестрица взирала на красоты за окном с поразительной невозмутимостью, хотя всё это она тоже видела впервые.
— Я постараюсь, ваша светлость! — буркнула я и снова отвернулась к окну.
Но бабушка не оставила меня в покое. Судя по всему, ее сон пропал без следа.
— Поскольку ехать до Мериды еще долго, давайте вспомним, о чём благородным барышням приличествует говорить на балу с кавалерами. Начни ты, Анабель! Представь, что тебя пригласил на танец его высочество.
Сестра сразу сбросила с себя всю холодность. О балах она могла говорить часами. А о принце — и того дольше.
— Нам надлежит говорить как можно меньше и только в том случае, если его высочество обратится к нам с вопросом. Мы должны кротко улыбаться и поддерживать разговор короткими репликами.
Я не выдержала — прыснула смехом:
— Так, чего доброго, его высочество примет тебя за дурочку. Неужели ты думаешь, что он хочет провести целый танец с девицей, которая молчит, словно рыба? Да он заскучает уже через несколько минут, начнет зевать и на за что больше не удостоит тебя приглашением.
— Маргарита! — возмущенно одернула меня бабушка.
А сестра покраснела и, кажется, растерялась. Во всяком случае, на герцогиню она посмотрела с недоумением. Должно быть, некое здравое зерно в моих рассуждениях она сумела отыскать.
— Да, слишком долгое молчание ни к чему, — признала, наконец, и бабушка.
