Я приоткрыла глаза, щурясь от солнечных лучей, проникающих в зазоры между шторами. Первым делом увидела солнечных зайчиков, танцующих на моих ресницах. Постепенно они сложились в крайне недовольное мужское лицо. Вместе со зрением прояснился слух.
— Какого беса ты здесь делаешь? — вопрошал мужчина, видимо, уже не в первый раз.
Он грубо разбудил меня, встряхнув. Я пошевелилась и поняла, что не чувствую рук. Меня же связали! Одновременно с воспоминанием о прошлой ночи вернулся страх. Я дернулась – руки плетьми упали вдоль тела.
К этому моменту меня уже развязали, но ночь я провела с руками над головой, и они не просто онемели, а как будто полностью атрофировались. Не очень-то приятно быть безрукой.
Пальцы мужчины впились в кожу, когда он схватил меня, и я заныла:
— Больно.
— Это не ответ. Элис, говори немедленно, как ты сюда попала?
— Перепутала комнату со своей, потом зашел он…, — тут рассказ оборвался. Я, наконец, сообразила, кто передо мной.
Сомневаться не приходилось – это он. Мы все еще на кровати, где заснули вдвоем.
Должно быть, он проснулся первым и увидел меня. И, кажется, я не привела его в восторг. Что ж, я тоже не очень-то рада знакомству.
Ноздри мужчины подрагивали от злости, а взглядом он мог потягаться с Зевсом. Тот, между прочим, метал им молнии. Сердце испуганно заметалось по грудной клетке. Под взором мужчины даже дышалось с трудом, словно меня плитой накрыло. Погребальной. Тут и слов не надо и без того ясно – мужчина в ярости, и виновата я.
— Когда ты пришла? — спросил он.
— И где та, что была со мной ночью?
— Я пришла вечером, — ответила, поведя плечами, и едва не вскрикнула от прострелившей их боли. Кровь приливала к тканям, руки отяжелели и ныли. Ощущение словно суставы выворачивают. Мягко говоря, неприятно. — Ночью была только я.
Мужчина вскочил с такой прытью, точно кровать вдруг превратилась в яму со змеями.
— Врешь! — прогремел он. — Я не мог вас перепутать.
Что тут скажешь? Не мог, но перепутал. Я не спорила. Куда больше меня занимала боль в запястьях со следами от веревки.
Я немного успокоилась. Прямо сейчас никто не нападает, не склоняет к сексу, это уже немало. А крик и ругань как-нибудь переживу.
Мужчина дрожащими руками пригладил волосы. Происходило что-то из ряда вон. Только я не понимала что, а спрашивать опасалась. Он и так готов пристукнуть меня на месте. Я не сумасшедшая, не стану подливать масла в огонь.
Пока мужчина вышагивал по комнате, что-то обдумывая, я терла запястья и присматривалась к нему.
