Можно сопротивляться, сколько влезет, все равно ничего не выйдет. Если он захочет, возьмет свое. Как я это допустила? Такой беспомощной давно себя не ощущала, но вопреки логике это заводило. К возбуждению подключился адреналин, превращая кровь во взрывоопасный коктейль. И он бурлил в моих венах. Но, слава богу, на этот раз перевес был на стороне разума.
Я завозилась, пытаясь сбросить с себя мужчину. Куда там. Он в том состоянии, когда остановиться не так-то просто. К тому же мои движения скорее воспринимал как часть прелюдии.
Да и кто поверит, что проститутка вдруг передумала? Максимум он решит, что это такая игра. Если не хочу, чтобы меня поимели прямо здесь и сейчас, надо срочно что-то предпринять.
— Нет, — я уперла руки мужчине в грудь. — Стой!
— Ммм? — переспросил он.
Едва ли смысл дошел до затуманенного страстью разума. Если он захочет взять меня силой, я ничего не смогу поделать.
— Прекрати! Я не хочу, — я отвернулась, и чужие губы скользнули по щеке.
Он пропустил мои мольбы мимо ушей. Напротив навалился сильнее, вдавливая в матрас.
Теперь я едва могла пошевелиться и дышала с трудом.
— Ну же, — мужчина поймал рукой мой подбородок и зафиксировал, — не упрямься.
Он потянулся к моим губам – еще немного и поцелует. Пальцы тем временем пытались проникнуть в меня. Это было ни капли неприятно, даже больно. Давление нарастало, отзываясь мукой внизу живота. Я не хочу. Не хочу! Но кто меня спрашивает?
Мужчина вдруг остановился. Давление исчезло. Он так и не поцеловал меня. И хорошо. Почему-то казалось: вкус его губ изменит мою жизнь навсегда.
И не факт, что к лучшему.
— Любопытно,— пробормотал он. Слова давались ему все с большим трудом. — — Невинная? Лэйн не поскупился.
Как? Опять? Новость о внезапно вернувшейся девственности окатила подобно холодному душу. Не ожидала такой подставы от нового тела.
Мужчина приподнялся на локтях, будто хотел заглянуть мне в лицо. Получив немного свободы, я возобновила сопротивление, но оно снова было жестко подавлено – мужчина перехватил мои руки и завел вверх.
Следом на запястья что-то накинули. Веревка! Та, что поддерживает балдахин над кроватью. Она туго перевязала обе руки. Дергайся, не дергайся – не освободишься.
Действия мужчины уже не возбуждали, вызывая лишь ужас. Страсть схлынула. На глаза навернулись слезы, и я всхлипнула. Звук получился тихим, но от того особенно жалостливым.
— Тссс, — он погладил меня по щеке. — Это чтобы ты не сбежала.
— Не надо, пожалуйста, — попросила, глотая слезы.
