Сознание возвращалось рваными всполохами, в голове был туман. Кажется, Ксюшу куда-то несли. Тёмное помещение, по которому они двигались, походило на длинный коридор. Сначала практически ничего нельзя было разглядеть, однако потом на стенах стали попадаться магические огоньки.
Человек, нёсший её, шёл не вполне уверенно. Наверное, сказывалась полученная рана. А это значит... Привыкнув к полутьме, Ксения с разочарованием обнаружила, что всё ещё находится в лапах Джерсиса. А ведь была надежда... надежда, что его поймают, что их остановят.
Как же ему удалось выбраться из замка? Снова кого-то зачаровал и пустил на корм рыбам?
Ксю отчаянно жалела, что не позволила Янару сделать с ней всё, чего он хотел. Или хотя бы Каяру, ведь тот имел на это тело все права. Лучше бы кто-то из драконов был у них с Лираной первым, а теперь... Теперь всё это сделает с ними ненавистный Джерсис, который не только не будет нежничать, но и применит к жене садистские штучки, коих у него в избытке, и испытает все свои приспособления.
В первую очередь потому, что разрешила дракону себя увести и была этому так откровенно рада. А ещё потому, что позволила чешуйчатому опозорить молодого мужа и лишить его законной брачной ночи. И, конечно же, потому, что стала причиной насмешек, летевших Борну вслед, не говоря уже о том, что нарушила планы, которые он так долго вынашивал...
– Очнулась? – не оставил маг без внимания её пробуждение. – Ничего, снова скоро потеряешь сознание от боли, от сладостной боли, которую я тебе подарю.
.. – пообещал зловеще.
«Ах ты развратная сволочь...»
Но всё оказалось куда хуже, чем Ксения могла себе вообразить, потому что... развратных сволочей было двое!
– Привёз, наконец? – лениво поинтересовалась точная копия Джерсиса, отделяясь от дверного проёма. Вернее, не совсем точная: светлые волосы этого индивида были зачёсаны на другую сторону, а ещё у него имелся на лице шрам от ожога, а так – один в один. – Я тут уже истосковался. Скука страшная, вот, пришлось хоть как-то себя развлечь, – указал он вглубь комнаты.
«Развлечением» оказался истерзанный «ласками» совершенно обнажённый совсем молоденький парень, прикованный по рукам и ногам к некому подобию кожаного тапчана. Наручники не были обиты кожей или бархатом и оставили на щиколотках и запястьях несчастного кровавые ссадины. Парень был «залюблен» до потери сознания, его исполосованная хлыстом грудь слабо вздымалась и опадала.
Девушку в образе птицы едва не вывернуло.
