Потому что, танцуя с одной из невест, совсем не ожидал, что та вдруг поднимет на него пустые, фактически остекленевшие глаза, говорящие о том, что девушка зачарована, прижмётся к нему всем телом... и взорвётся.
– Повелитель ранен! – донеслось с одной стороны.
– Целителя, скорее! – слышалось с другой.
А Янар лежал в луже собственной крови, чувствуя на себе фрагменты останков погибшей невесты, и старался не потерять сознание. Очень старался, цеплясь за шум, гам и стоны других раненых, наполнявшие зал, а ещё за боль, которая разрывала везде и сразу.
Он ощущал, как ослабевают завязанные на его магию барьеры, как слабеет он сам, и зарычал склонившемуся к нему Брайтрейну, почти захлёбываясь красной жижей:
– Кай, не д-дай её забр-рать!
Но знал, что уже поздно, слишком поздно. И тем не менее надеялся, отчаянно надеялся, что Каяр успеет. Друг уже исчез в толпе, уступив место трём целителям, обступившим Яна и активировавшим целебные чары. Остальные целители врачевали других раненых, попавших под взрывную волну.
Сам Янар не разлетелся на кусочки только потому, что в последний момент успел активировать защитные чары, которые хотя бы немного смягчили удар. Но этого оказалось недостаточно... Сил находиться в сознании больше не осталось, и повелитель Кинарский закрыл глаза. Последней его мыслью перед тем, как погрузиться во тьму, было:
«Я должен, должен с ней встретиться... Если не в этом мире, то хотя бы в другом...»
Ксения весь вечер была как на иголках. И, к сожалению, подозрения её не обманули.
Резкая боль в сердце и чувство тяжести накатили столь мощной волной, что она едва не свалилась с жердочки. Ксю не знала, что произошло, но чувствовала: случилось что-то плохое. В груди вдруг похолодело, а по клетке прошёл магический заряд. Кажется, защитные чары артефакта слабели. Господи, неужели Янар ранен?! Очередное потрескивание вокруг клетки лишь доказывало, что сила его магии ослабла ещё сильнее. А потом за дверью послышался шум.
Вспышка, кто-то вскрикнул и упал, но больше не поднялся.
Ещё одна вспышка, новый вскрик и падение. Третья вспышка, треск и едва слышный скрип открывающейся двери. Насколько было видно Ксюше, дверь открылась не полностью из-за лежащих возле неё тел двух служанок. Третья же проникла внутрь и направилась к клетке. Девушка двигалась словно загипнотизированная, в её остекленевших глазах не было ничего, ни жизни, ни разума. Ещё одна служанка проникла следом за заколдованной и находилась в таком же состоянии.
