Испуганно посмотрев на свои руки, грязные от шоколадной помадки, сглотнула. Почему я это делаю? Что происходит с моим телом? Только ведь вчера сказали, что мне, кроме бульона, ничего нельзя, а тут целый пир из вредной пищи устроили. Да и я хороша, накинулась и даже не задумалась, можно ли мне подобное после болезни. Вскочив, я бросилась в ванную комнату, не обращая внимания на восклицания служанок за спиной.
Вцепившись грязными руками в раковину, уставилась на себя в зеркало. Там, в отражении, виднелась всё та же неприятная картина.
Только на долю секунды мне почудилось, что в глубине голубых глаз мелькнуло нечто странное. Будто отблеск света, померкший сразу, как я обратила внимание. Умывшись холодной водой, прям ледяной, чтобы наверняка прийти в себя, вернулась в комнату. Раздражение волной поднялось в груди, заставляя меня спросить у перепуганных горничных:
— Чей был приказ дать мне такую еду?
— Его милости, — переглянувшись, хором ответили Мариса с Кэти. — Он утром распорядился подать вам сытную пищу, несмотря на предостережения лекаря.
— Точно? — недоверчиво уточнила я, сверля девушек тяжёлым взглядом. — С чего бы ему так поступать?
— Мы не знаем, миледи! — воскликнули горничные, падая на колени и кланяясь. Они задрожали, почти ударяясь лбами о каменный пол.
— Вставайте, — со вздохом произнесла я, почти падая в кресло неподалёку. Потерев переносицу пальцами, с трудом подавила разбушевавшееся раздражение. — Где мой супруг?
— Слушаемся, миледи.
— Дрожащим голосом пробормотала Кэти вставая. — Его милость в допросной, разговаривает с вашим учителем, Корлисом.
— Вот как, — задумчиво протянула я. Пришлось подвинуть внезапные порывы накричать на невиновных служанок, и извиниться, все же девушки не были виноваты в том, что я превращаюсь в обжору. — Простите, мне не стоило повышать на вас голос.
— Всё в порядке, миледи, — натянуто улыбаясь, сказала Мариса, поглядывая на свою напарницу. — Нас предупредили, что вы можете вести себя… подобным образом.
— Неужели? — я насторожилась.
«Неужели у моего состояния есть объяснение?»— мне не нравилось, что эмоции словно взбесились и кидают меня из одной истерики, в другую.
Горничные чуть кивнули, подходя ко мне ближе.
— Его милость сказал, что это последствие болезни и траты вашего резерва маны. Скачки эмоций характерны этому состоянию, и могут сохраняться в течение нескольких дней.
— Понятно, — я кивнула, прикусив губу.
