Борющийся друг с другом разноцветный огонь не причинял мне никакого вреда, но надолго ли? Что если силам надоест воевать, и они возьмутся за меня? Может, их удастся подружить? В моем теле же у них как-то получалось уживаться.
Не особо колеблясь, я свела руки. Стоило ладоням соприкоснуться, по ушам резанул дикий свист, силы соединились, и все стало черно-белым.
Почудилось, что время остановилось. Я стояла в центре застывшего черно-белого пламени в абсолютной тишине, нарушаемой лишь стуком моего сердца и прерывистым дыханием.
Внезапно откуда-то сверху послышался угрожающий скрежет. По потолку зазмеилась трещина, посыпались мелкие, а вскоре и большие куски бетона.
Инстинкт самосохранения заставил резко отпрыгнуть в сторону и подбежать к стене. Едва я успела плотно прижаться спиной, как раздался знакомый рев пламени и грохот падающего потолка. От неимоверного шума заложило уши.
Не знаю, сколько это продолжалось. Наконец все стихло, а я осознала, что стою зажмурившись. С опаской приоткрыла веки. Пламени, слава богу, больше не было.
Тусклый свет падал из дыры в потолке, скупо освещая раскуроченное помещение.
Осмотревшись, я судорожно сглотнула. Среди обломков бетона и кусков арматуры в клубах пыли стояла здоровенная черная собака и, казалось, раздумывала, что со мной делать.
Рассматривая это однозначно опасное существо, я поймала себя на странной мысли: оно неживое. Причем уверенность в этом крепла с каждой секундой.
И вот как наладить контакт, пока меня не съели? С зомби-то до сих пор мне не доводилось встречаться.
— Кис-кис, — позвала, особо ни на что не надеясь.
Фыркнув, странное существо дружелюбно завиляло длинным хвостом. А затем, подбежав, уткнулось в руку прохладным влажным носом.
Осторожно погладив лобастую голову, я с опаской присмотрелась к морде. И с чего я решила, что собака дохлая? Глаза карие, умные, нос мокрый, короткая черная шерсть хоть и покрыта толстым слоем пыли, вся на месте, нигде ничего не оторвано, лапы, уши в наличии. Вон, даже половая принадлежность присутствует.
Тем не менее, несмотря на внешнюю «живучесть» кобеля, я могла поклясться, что предо мной выходец с того света.
— Ну пойдем, киса, — позвала, тяжко вздохнув, и поковыляла к двери.
Морщась — ходить босиком по каменной крошке удовольствие сомнительное, — кое-как добралась до почерневшего металла, с силой постучала. Почувствовала, как рядом села собака, и на автомате положила руку ей на голову. Дверь медленно, со скрипом начала открываться.
