– Не понимаю, – вздыхаю я, глядя в чёрные глаза Санаду, – вы настолько не хотите, чтобы я вас домогалась, что не можете не зайти?
– У вас, как и у большинства девушек, все мысли о замужестве, – патетично вздыхает Санаду и шагает в комнату. А так как я стою напротив двери и не думаю отходить, он оказывается прямо передо мной, практически нависает, так что даже ощущается его приятный травяной аромат с нотками можжевельника и кофе. – Если вы не заметили, то в этот раз я без цветов.
Видимо, из-за близости тон получается ниже, чем до этого, и кажется более интимным.
Отступив, демонстративно оглядываю Санаду с головы до чистых ботинок:
– И даже стоите ровно. И выглядите прилично. Прогресс, однако. Хотя без цветов – это вы зря, могли бы и компенсировать мне прошлые переживания.
Похмельным Санаду не выглядит, наоборот – сама бодрость. Мертвенно бледная, что немного непривычно, но бодрость.
– Вы переживали? – Санаду, закрывая дверь, тоже немного отступает, разрывая между нами дистанцию.
– Да, моя тонкая душевная организация плохо переносит пьяных преподавателей в моей комнате.
– Кхм! – Санаду опускает взгляд на мои босые ноги и засовывает руки в карманы. – Собственно, об этом я и хотел поговорить?
– Да неужели? – складываю руки на груди.
– О, вот не надо таких язвительных интонаций, – кривится Санаду. – Я вам не муж, чтобы осуждать моё поведение вне рабочего времени.
– Честное слово, вам надо жениться.
Санаду удивлённо вскидывает голову, приходится пояснить:
– Вы постоянно говорите о семейных отношениях.
У вас это какая-то идея фикс. Сходите с кем-нибудь на свидание, что ли.
Он пронзительно смотрит на меня, грудная клетка то и дело вздымается, словно Санаду готовится к отповеди. Но отповедь не наступает. Что-то меняется в его взгляде, затухает, и я вспоминаю: невеста его среди преступников, там всё сложно.
Вот банан! Не люблю по слишком личному прохаживаться, границы быть должны.
– Ладно, извините, – потираю лоб и снова складываю руки на груди. – Ваша личная жизнь меня не касается.
Впрочем, как и вас моя, давайте оставим эту тему.
– Это профдеформация, – Санаду покачивается с носка на пятку. – Мне приходится общаться со студентами в самый возвышенно-романтический период их жизни. В процесс обучения входит погружение в мысли, я вынужден постоянно контактировать со всей этой любовной одержимостью. Поэтому рефлекс: если передо мной юная девушка или юноша – значит, все их мысли крутятся вокруг любви и отношений. А ваши мысли и чувства я не знаю.
