Сад, в отличие от кабинета, с его службы здесь не изменился…
– Навевает воспоминания?
Вопрос Сонли выдёргивает Санаду из неосознанной задумчивости. Он неопределённо улыбается и отпивает чай.
– Хороший ремонт, – Санаду покачивает чашкой. – Признаю, у тебя есть вкус.
Секундная пауза – и Сонли смеётся. Довольно сдержанно, но всё же смеётся, отводит взгляд.
– Что ж, запоздалый комплимент всё равно остаётся комплиментом. – Она вскрывает ложкой следующее пирожное.
Санаду искоса оценивает содержимое коробки: осталась треть, значит, скоро и до делового разговора дойдёт.
"
"– У тебя тоже хороший вкус, – Сонли покачивает на ложечке пропитанный кремом кусочек. – Честно говоря, твой вариант этого кабинета мне нравился больше, намного больше, чем этот, но новый сенешаль меняет обстановку после предыдущего, это…
– Традиция, – усмехается Санаду. – Но к чему этот разговор? Не поверю, что ты сожалеешь о моём уходе с этой должности.
Наконец, Сонли тоже берёт чашку, хитро прищуривается:
– О твоём уходе я, конечно, не сожалею, и рада, что ты передал мне все документы, всё объяснил, а не как это обычно бывает, – она отводит взгляд: возможно, и её когда-нибудь, как большинство сенешалей, в месяц смерти вызовут на дуэль, чтобы попытаться освободить высочайшую должность.
– Что ты хочешь в обмен на информацию? – прямо спрашивает Санаду.
– Твою квоту на обращение. Да, я знаю, что сейчас у тебя её нет, но потом у тебя будет возможность обратить любое существо. И я хочу, чтобы ты обратил того, кого я попрошу. В старшего вампира.
Санаду вскидывает брови:
– Что, не хочешь складывать все яйца в одну корзину? Или это Изрель собирает квоты, чтобы приторговывать ими в поисках союзников?
Сонли одаривает его неопределённой, очень политической улыбкой. Санаду понижает голос:
– Не боишься, что я посажу твоего вампира на поводок крови?
На этот раз улыбка Сонли менее выражена, но в едва приподнятых уголках её губ скользит почти презрительная насмешка:
– Ты этого не сделаешь. Ты слишком благороден.
Санаду опускает взгляд на чашку.
До обновления его квоты шестьдесят восемь лет… и после этого до новой квоты придётся ждать ещё сотню. Итого – сто шестьдесят восемь лет без возможности кого-либо обратить.
В обмен на помощь с поиском жителей, невольно следящих за ним для Мары.
А если у него будет семья, если появится ребёнок… не факт, что удастся выторговать себе чужую квоту на его обращение или суметь провести его в общей очереди на обращение.
«Надо же, – изумляется Санаду.
