– Я увольняюсь!
И Санаду понимает, что до этого Эзалон награждал его не самым укоризненным взглядом, зато теперь взгляд по-настоящему пробирает.
Глава 59
Молчание.
Эзалон убивает взглядом Санаду, Санаду задирает бровь, Таврос – подбородок, череп его посоха клацает зубами. Воздух сгущается от магии и напряжения. И только Клео, защищённая академическим браслетом и браслетами демонов от магии, а собственным абсолютным щитом от улавливания эмоциональных флюидов, преспокойно нарушает зловещую тишину.
– Марк Аврелий, ко мне! – она похлопывает себя по плечу.
В отличие от неё, Марк Аврелий чувствует, как сильно пахнет жареным, поэтому над шкафом высовывает только мордочку. Смотрит жалобно.
– Ах ты мой маленький, совсем тебя запугали всякие тролли, – Клео подхватывает стул, оттаскивает его к шкафу и забирается.
Всё это под взглядами преподавателей: Тавроса – испепеляющий, потому что Клео нарушает его эффектное выступление, Эзалона – удивлённый, ведь для него непривычно, что кто-то так смело хозяйничает в кабинете Санаду, ну а взгляд Санаду… смягчается.
Всего мгновение он думает, позволять Клео забрать белку или нет, а потом решает, что потом снова украдёт зверька: не привыкать.
– Это моя белка! – Клео, прижимая Марка Аврелия к груди, бросает на Санаду взгляд… и в нём больше любопытства, чем раздражения – так кажется самому Санаду, и он едва успевает справиться с улыбкой, норовящей приподнять уголки его губ.
Спрыгнув со стула, крепче прижимая Марка Аврелия к груди, Клео проходит мимо застывших преподавателей.
– Всем хорошего дня, – желает она, прежде чем слегка хлопнуть дверью.
Кабинет снова погружается в тяжёлое молчание.
Первым в себя приходит Таврос, встряхивает головой и снова ударяет посохом по полу:
– Я увольняюсь.
– Вы повторяетесь, – вставляет Санаду.
Эзалон на него шикает, а затем поворачивается к Тавросу, у которого нервно дёргается глаз. Всего раз, но…
– Дорогой коллега, – Эзалон почти ласков. – У вас возникли какие-то проблемы?
– Я не могу служить в заведении, где меня постоянно оскорбляют! Я был готов терпеть неуважение от студентов, ведь они юны и глупы, чаще всего не понимают, что делают, но когда вопиющее неуважение позволяет себе соректор…
– Что он сделал? – Эзалон успевает опередить открывшего рот для ответа Санаду.
И тот под гневным взглядом Тавроса откидывается на спинку кресла и изображает предельное внимание к ожидаемому ответу.
