Особая кошачья логика? Только демонята его идею поддержали и стали жаловаться так, что и Санаду бы поверил. Если бы не был менталистом.
Шагая к своему кабинету над входом после затянувшихся безумных переговоров, Санаду почти жалеет о временах, когда Шаантарэн из-за нехватки демонической магии был небольшим котом. Да, со скверным характером, но теперь претензии у него выросли прямо пропорционально габаритам, а посольская должность усилила и без того немалый гонор.
«С другой стороны, всегда можно дать ему в морду, – утешает себя Санаду.
– Посольская неприкосновенность прекрасно кроется моим родством с императрицей демонов… мда… Я – отец».
Он встряхивает головой, чтобы справиться с накатившим волнением: отцовство, даже при взрослой дочери (или особенно при взрослой дочери, о которой ты узнал чуть ли не неделю назад) – дело ответственное. А Санаду не знает, как к этому подступиться.
«Может, письмо Анастасии написать?» – подумывает Санаду, открывая дверь в свой кабинет.
И замирает, понимая, что прошло то время, когда он мог оставлять свои кабинеты не запертыми, потому что нет в Академии самоубийцы, который посмеет зайти без разрешения.
Потому что самоубийца такой теперь в Академии есть. И даже не один, если учитывать неведомую иномирную сущность.
Вместо того чтобы хлопнуть дверью, Санаду беззвучно ступает в кабинет и столь же тихо прикрывает створку.
В его кресле, свернувшись калачиком, посапывает Клео. А её белка, нагло зыркнув со стола, грызёт перо.
С каждым беззвучным шагом Санаду всё ближе к столу.
Марк Аврелий, взмахнув хвостом, вместе с пером перепрыгивает на кресло. Молниеносно взбирается на высокую спинку и наблюдает уже оттуда, то и дело пожимая маленькими лапками перо.
Но Санаду смотрит не на умилительного зверька: он не может отвести взгляд от безмятежного лица Клео, перечёркнутого рыжей кудряшкой… Смотрит на её приоткрытые губы. И его сердце пропускает удар. Едва ощутимо, на долю секунды, но осознание этого и воспоминание о том, что показал Эзалон, обрушиваются на Санаду.
И это его…
Ужасает.
Сдавливает лёгкие приступом удушья.
И в то же время не даёт нарушить трепетную тишину, прервать этот момент."
"Резко ощутив подкашивающую ноги слабость, Санаду отступает к стулу для посетителей, ощупью опускается на него. Облокачивается на колени и смотрит, смотрит на спящую Клео.
Но не может насмотреться.
Глава 51
Пробуждение в своей постели после того, как уснула в другом месте, развлечение так себе. Ни разу не приятное.
