Последнее попробовать не удалось, но с Санаду даже интереснее.
– А выше можете? А сальто сделать? – улыбка не желает исчезать.
Вскинув бровь, Санаду довольно тянет:
– А вы знаете толк в развлечениях! – он оглядывает крыши домов. И ухмыляется. – Держите Марка Антония крепче!
Схватив пискнувшего Марка Аврелия, запихиваю его между собой и Санаду и крепче обнимаю его шею:
– Готова!
– Проверим! – Санаду срывается с места, и от его скорости мой подол трепещет и хлопает.
Я едва слышно взвизгиваю, когда Санаду подпрыгивает на полсотни метров и переворачивается в полёте.
По телу пламенем разливается адреналин, чёрные волосы с кофейно-можжевеловым ароматом щекочут моё лицо. Глаза Санаду так близко. Ветер треплет подол. Падение – в невесомости, без опор, словно бы бесконечное. И ловкое пружинистое приземление на очередную крышу. Усмешка Санаду, новый разбег. Ошеломлённые выкрики прохожих. И дома падают вниз, а мы возносимся к пасмурному небу. Я отпускаю шею Санаду, позволяя ветру овевать мои руки и трепать кудри.
– А-а-а! – радостно выдыхаю я и снова хватаюсь за него – слишком уж стремительно мы летим вниз.
Санаду крепче прижимает меня, приземляется, приседая почти до крыши, пружинисто подскакивает на десяток метров. Чтобы после очередной посадки бежать дальше, позволяя ветру трепать наши волосы.
От восторга смеюсь, и Санаду ускоряется, вынуждая меня прятать лицо от ветра на его груди. Он несётся зигзагами, подскакивает на немыслимую высоту, удлиняя наш путь, но Нарнбурн на такой скорости да по крышам оказывается слишком маленьким городком.
Напоследок Санаду делает головокружительное пятерное сальто, выдавливая из меня настоящий вопль ужаса и восхищения, после чего почти плавно приземляется на дорогу к Академии.
Опять смотрит мне в лицо с вопросительно-ожидающей улыбкой, и в тёмных глазах – веселье. А у меня грудь распирает от эмоций, хочется прыгать и кричать. Руки и ноги подрагивают от возбуждения.
– Это было… Неописуемо! Невероятно! Изумительно! – нет слов передать бушующие чувства, и эти кажутся блеклыми, какими-то недостаточными.
Улыбаясь, порывисто дыша, я приподнимаюсь и чмокаю Санаду в щёку. – Спасибо! Вы – лучший!.. – смутившись, выпаливаю: – Архивампир из всех, кого я знаю!
– Ах, бедный благородный Тан, – засмеявшись, Санаду подбрасывает меня и ловит на руки – и я ничего себе не отбиваю, как это случилось с медведеоборотнем в Академии. – Если он узнает, то очень огорчится. Он не любит проигрывать.
