Последние как-то прицельно летят ему то в глаз, то в ухо."
"– Это и это упаковывать не надо, – командует Санаду и протягивает руки.
Что-то тихо звякает о стекло. Санаду разворачивается и направляется к нам. Ника опасливо отступает на шаг.
– Держи! – Санаду бросает ей что-то ярко вспыхнувшее в свете.
Ника ловит украшение в ладони: это медальон на тонкой золотой цепочке. Всё в ажурных завитках и синих камушках.
– Внутрь вставишь портрет своего Валечки. Надеюсь, так будет легче переживать разлуку на ночь, – на ходу выдаёт Санаду.
«Ей ростовый портрет для этого нужен», – только мысленно, помня об обиде Ники, отвечаю я и готовлюсь ловить подвеску, но Санаду шагает ко мне, разводя в стороны концы цепочки.
На ней покачивается золотой кулон. На обратной его стороне выгравированы бабочки с цветами.
Остановившись вплотную ко мне, практически дыша в лоб, Санаду застёгивает цепочку на моей шее. Замирает не дыша. Его чуть прохладные мягкие пальцы вздрагивают и, оставив замочек, скользят по основанию моей шеи к ключицам.
Ниже, подхватывают кулон. Всё ещё оставаясь слишком, до неловкости близко, Санаду смотрит на украшение:
– Да, подходит.
Опустив кулон в ложбинку между грудей, Санаду отступает на пару шагов и оглядывает меня. Разворачивается к возящемуся с упаковкой хозяину магазинчика. И отмахивается:
– А давайте и заколки сюда. Остальное доставьте в Академию для Клеопатры Крузенштерн.
Я же опускаю взгляд на украшение: это часы. Миниатюрный циферблат окружён золотыми и платиновыми цветами, на которых сидят перламутровые бабочки.
Заколки, которые Санаду притягивает телекинезом, оформлены в том же стиле. Качнувшись вперёд, словно собираясь коснуться моих волос (у меня вдруг перехватывает дыхание), Санаду резко останавливается и протягивает заколки мне:
– Приведите в порядок волосы.
Кончики его пальцев слегка подрагивают, и он поспешно вкладывает заколки мне в ладонь.
Ну, торчат кудри в разные стороны, но симпатично же… Эх, если это плата за аренду такой красоты – согласна.
– Зеркало здесь, – любезно указывает на стену хозяин магазина. – Заколки облегчены заклинанием, вы их даже не почувствуете.
Заколки-гребешки, стоит заколоть ими мои рыжие кудри, становятся невесомыми. Я мотаю головой – держатся крепко. Удивительно просто.
– Ладно, хватит собой любоваться, у нас дела, – Санаду на лету сбивает очередной коварный самолётик и обхватывает меня за плечи, тянет к выходу.
У выхода обхватывает и Нику.
