– Боюсь представить, как вы собираетесь его использовать, – нарочито мрачно отзывается Санаду. – В хозяйстве.
– В вашем возрасте, думаю, хватит опыта понять такие очевидные вещи: гвоздь забить, дверь подкрутить. И чисто для эстетического удовольствия. Вместо картины.
– Никалаэда в курсе ваших планов на её милого Валю?
– Думаю, она планирует его ещё на готовку пристроить. Любоваться на готовящего мужчину – что может быть приятнее?
Санаду приподнимает бровь.
– А теперь, – улыбаюсь (от улыбки ведь станет всем светлей), – если мы покончили со вступлением, можем поговорить о деле? Мне правда кажется, что у нас в комнате или в общежитии в целом кто-то завёлся.
– Как там говорят на Земле? – облокотившийся на подлокотник Санаду упирает пальцы в скулу. – Когда кажется – креститься надо.
Ну, мне не жалко. Крещусь.
– Против меня не поможет, – усмехается Санаду.
– И правда не помогло, – показательно вздыхаю я. – И продолжает казаться. Да и Яслена странно отреагировала на мой вопрос, бывают ли здесь непонятные существа.
С упоминанием имени Яслены и дальше губы Санаду растягиваются в улыбке, а в тёмных безднах глаз появляется весёлый блеск:
– Вы обратились к на редкость некомпетентному специалисту: Яслена не разберётся, даже если невидимые существа будут жить с ней в одной комнате и прыгать на голове. Проверено.
– А что, и такое может быть?
Санаду разводит руками:
– Это же магический мир!
– А мне что делать? Это существо, похоже, превращается в Марка Аврелия, – я поглаживаю его, сидящего в моей ладони и не спешащего даже на плечо перебираться.
– Оно украло кристалл из переносной лаборатории Лавия и принесло в комнату, оставило на моей постели… Первый раз я заметила неладное при пробуждении: в переноске были две пары глаз, но я подумала, что в глазах двоится.
Под пристальным взглядом Санаду как-то неловко.
– Потом он появлялся снова, – продолжаю я, и холод разливается внутри, сжимает внутренности. Вроде понимаю, что только по нетрезвости разболтала Санаду свой страх сойти с ума, а теперь вопрос «почему сразу не сказала?» напрашивается, и признавать «думала, что у меня крыша едет» не хочется.
– Бывали случаи, когда я видела второго Марка Аврелия. Отчётливо. Но стоило закрыть и открыть глаза – он исчезал. Иногда мелькал на периферии зрения.
Санаду молчит. Просто смотрит на меня, всё так же подпирая щёку пальцами, и понять выражение его лица невозможно.
