Лучше поздно, чем никогда, – всё ещё глядя на Санаду, я протягиваю руку к двери нашей с Никой комнаты, и створка открывается.
Взгляд Санаду соскальзывает с меня на проём и холодеет. Меня только воздухом обдаёт, когда Санаду огибает меня и шагает внутрь:
– И как это понимать?
Глава 35
Выглядываю из-за его плеча: на софе напротив двери сидит Ника с полураспущенным корсетом. В объятиях такого же полуобнажённого покрасневшего блондина с заострёнными ушами.
– Наверное, она показывает ему земное бельё, – предполагаю я.
– Здесь это редкость, достойный повод для демонстрации. А он – кубиками на прессе хвастается.
Ника и парень смотрят на меня во все глаза.
– Не подсказывай, – цедит Санаду неожиданно серьёзно.
– А что, интим студентам запрещён? – интересуюсь я.
Санаду резко поворачивается ко мне. Он хмур и вроде зол, но это не мешает мне немного веселиться над ситуацией:
– Я на всякий случай интересуюсь: такого запрета в моём договоре не было. Вдруг я чего-нибудь не знаю?
– Вас это только сейчас заинтересовало?
– А раньше были поводы?
Опять Санаду картинно изгибает бровь:
– Девушка, вы столько времени провели в обществе видных мужчин, разве это не повод?
– Так вы же все старые для меня.
Губы Санаду приоткрываются, взгляд становится рассеянным, словно он ищет, но не может найти ответ. Наконец, просто разворачивается к сжавшейся на софе парочке с надменным:
– Старый конь борозду не испортит.
– Так и глубоко не вспашет, – пожимаю плечами я.
– К вашему сведению, – картинно вздыхает Санаду, – в большинстве случаев вампиры сохраняют все характеристики возраста обращения.
– Ну, вам лет тридцать было, всё равно вы для меня слишком... в возрасте.
Ушастый блондин нервно всхрюкивает. И, побледнев, крепче прижимает к себе Нику и её выдающиеся достоинства в земной кружевной оправе.
– Недоэльф, брысь отсюда! – взмахивает рукой Санаду.
А я, наконец, нахожу взглядом Марка Аврелия: он наблюдает за представлением с балдахина моей кровати.
– Раз он недоэльф, может ему можно… – начинает Ника, но её голос истончается и затихает под взглядом Санаду.
– Не может, – чеканит Санаду. – И не можно. Пока не решит все свои дела и не женится на тебе – никаких демонстраций террианского белья и прочих прелестей!
Удивлённо кошусь на Санаду: он что, действительно настолько строгих правил?
Глаза Ники наполняются слезами.
