Похоже, холод реки не весь хмель вытравил – потому что весело бежать за Санаду и размахивать сухой корягой, выкрикивая:
– Погодите! Да стойте же! У вас грязь на спине, я отряхну!
– Спасибо за беспокойство, дорогая Клеопатра, но я как-нибудь сам!
– Да что вы, мне не тяжело!
– И мне тоже не тяжело.
– Позвольте хоть так отблагодарить вас за чудесный вечер!
– Вы уже отблагодарили, спасибо!
– А я ещё раз хочу. Чтоб наверняка!
– Поверьте, вы первая студентка, гоняющая меня корягой по полям, эту благодарность я на всю жизнь запомню наверняка!
– А может, корягой по спине? Для верности!
– Так вы же меня ей испачкаете, а потом захотите спину мне отряхнуть!
– Я обещаю быть нежной.
– Во второй раз, да? – через плечо Санаду сверкает белоснежной улыбкой.
– Обижаете – в третий!
– Ох-ох, даже не знаю: вы так соблазнительно это предлагаете.
– Так, может, попробуете? – я уже с трудом сдерживаю смех, да и Санаду оглядывается всё чаще и улыбается, глаза у него весёлые.
– Я бы хотел ознакомиться со всеми условиями предложения, – он опять смотрит на меня через плечо.
Спотыкается и, взмахнув руками, растягивается на траве. Не успевая затормозить, я лишь отвожу корягу в сторону, чтобы не рухнуть на Санаду вместе с ней, и падаю на распластанную передо мной спину.
– Хы! – выдыхаем вы одновременно.
Коряга, больно ткнувшись в ладонь, отлетает, и я недовольно добавляю:
– Какой вы жёсткий!
– Какая вы настойчивая! Всё же почесали мне спину! – фыркает в траву Санаду и смеётся так, что всё тело ходит ходуном, и я вместе с ним.
Смех заразительный – пару раз фыркнув в попытке сдержаться, я тоже начинаю смеяться.
Сквозь рвущийся из груди лёгкий и беззаботный хохот, цепляясь за сюртук на крепких плечах Санаду, вдыхая кофейно-можжевеловый запах его волос, я выдавливаю хриплым полушёпотом:
– Признайтесь, вы специально упали…
– Может быть, – смеётся Санаду, и я остро ощущаю грудью выпуклости его лопаток. – Всё может быть.
Лишь через несколько минут осознаю, что всё ещё лежу на нём и смеюсь ему в шею за ухом, что, кажется, вызывает ещё больше его фырканья и смеха.
Продолжая держаться за его плечи, сажусь.
– Теперь вы решили меня оседлать? – Санаду почти удаётся спросить это серьёзно, но смех опять побеждает, и он утыкается лицом в траву, пытаясь справиться с судорогами.
Аккуратно подпрыгнув на его крестце, хмыкаю:
– Боюсь, вампир уже загнан и до Академии не довезёт.
