Глава 26
Аж до мурашек его последний выдох. Эта «Дорогая Клеопатра» произнесено слишком уж интимно.
Не оглядываясь, бью локтем, но Санаду успевает отступить. Развернувшись, упираю дубинку ему в грудь:
– Марка Аврелия отдай!
Дубинка изгибается дугой. Она на хлёсткую работу, похоже, рассчитана.
– М-м, вы понимаете, насколько двусмысленно выглядит это? – Санаду указывает на шишковатый наконечник дубинки, ствол и покачивающиеся внизу шарики баночек.
Опускаю взгляд. Ну да, чем-то напоминает некоторые изделия для взрослых.
Отдалённо. Если думать о двусмысленностях.
– Пошляк! Марка Аврелия верни!
– О чём таком вы подумали, юная леди, что посчитали меня пошлым? – Санаду вскидывает брови. – Ах, это ужасное террианское воспитание. Я говорю, что ваш жест со стороны может показаться угрозой поколотить меня этой резиновой штукой. Вы же не собираетесь нападать на своего преподавателя?
– Если не отдашь Марка Аврелия – поколочу.
– Сильно в этом сомневаюсь.
– Смелости мне хватит. Хотя у меня есть куда более действенное средство, если вам дорог ваш кабинет.
Где Марк Аврелий?
– Мне, конечно, очень страшно, – подняв руки, словно сдаваясь, Санаду улыбается во все зубы: – Я впечатлён вашим смелым порывом и изумительной верностью, но местоположение Марка Аврелия мне неизвестно.
И даже глаза у него смеются. Это не вампир, тролль это! Как есть тролль!
И хотя самый эффективный способ борьбы с троллями – устроить им голодовку, я не могу его не кормить: вдруг за это время Санаду привяжется к Марку Аврелию и потом его не отдаст?
Не могу я оставить Марка Аврелия непонятно кому! Не брошу его в беде!
– Вы знакомы с гоблинскими ароматизаторами? – любезно интересуюсь я и пальцем толкаю баночки, они весело цокают на связке.
– Что будет, если я вдруг совершенно случайно уроню их здесь, в вашем самом дорогом кабинете?
– Вы же разумная девушка… – шире улыбается Санаду.
– И знаю, что у вас ещё три кабинета, которые мне определённо стоит посетить. С баночками.
Санаду пристально смотрит на меня.
– И помните о дистанции! – толкаю его дубинкой в грудь.
– А также о личных границах! Где Марк Аврелий?! Вы знаете, вы с ним телепортировались!
– А, так вы о Марке Антонии! – изображает искреннее осознание Санаду. – А я всё думаю, о ком это вы меня так настойчиво спрашиваете.
Он шагает в сторону. Я смещаюсь за ним.
– Дорогая Клеопатра, это дубинка, а не осиновый кол, не надо тыкать меня ею в грудь, это бесполезно, – с каждым словом Санаду скользит пальцем всё ниже по дубинке.
