Длинный порез чуть выше пупка кровоточил. Рана воспалилась, и пришлось потратить несколько капель, оставшихся в икринках, чтобы её залечить. Осталось всего несколько царапин на груди, которые сами могли зажить за два-три дня.
После водных и лечебных процедур я принесла поднос и уселась около стенки рядом с Ивом.
– Ужасно хочу есть. Встала давно, а крошки во рту не было. Хоть сейчас позавтракаем.
На самом деле на улице еще ночь, у дроу в это время поздний обед или ранний ужин, но у меня будет завтрак. Раз проснулась, значит, завтрак.
– Ты ждала меня, чтобы поесть? – удивился Ив.
– А тебе разве не нравятся наши совместные трапезы? Честно скажу, ни с одним кавалером я так еще не завтракала.
Сказала и ничуть не покривила душой. Никакой одежды на Иве не было. Я прикрыла его ноги и бедра одеялом, под которым он сегодня спал, а грудь дроу опоясывали самодельные повязки из простыни. Руки у него были подняты и прикованы к кольцам в стене-столе, а глаза завязаны шарфом.
– Правда? А как же тот военный, про которого ты рассказывала? Ну, тот, который операции без обезболивающих перенес и даже шутил? Разве с ним ты не завтракала так?
– Нет, кормить с ложки кормила, но не ела вместе.
Почему-то не хотелось, – я без аппетита доедала кашу. Приготовлено было как-то пресно. – Знаешь, каша с мясом у меня получается лучше, чем у слуг Гамаисы.
– У тебя не только каша вкуснее получается. Тут сложно найти тех, кто умеет готовить из продуктов с поверхности. Ваша еда вся привозная и стоит дорого. И, как показала практика, научиться из неё готовить не так просто.
– Ты про лук? – рассмеялась я.
– Не напоминай мне про этот мррашев овощ!
Несмотря на странный завтрак, мне было хорошо. Ив улыбался, вспоминая нашу жизнь в домике, зайца, который от него хотел удрать, и горностая, который пытался похитить пойманную рыбу. А я поймала себя на том, что касаюсь его больше, чем надо.
Волосы дроу я хоть и вымыла, но не причесала, и пару прядей норовили попасть в еду. С каким-то трепетным удовольствием я заправляла их Иву за уши, при этом слегка касаясь щеки и цепляя кончик заостренного уха.
Когда я так сделала первый раз, причем, как-то совершенно неожиданно для себя самой, Ив рвано вздохнул.
– Это для того, чтобы волосы в еду не попали, – промямлила я.
А потом локон выпал с другой стороны, и я уже смелее заправила его за ухо. Потом мы заговорили про чувствительные уши дроу, и Ив разрешил мне потрогать заостренный кончик и мочку уха, но уже в исследовательских целях.
