Я чувствовала, что ему тяжело даются вспоминания.
— Когда у старосты пропала корова, все жители деревни принялись ее искать. Я нашел первым. В овраге. Освежеванный труп.
— И все решили, что это сделал ты?
— Да.
— Дай-ка предположу: на твоих руках и одежде следов крови в тот момент не было?
— Не было, — подтвердил полукровка.
— Вот народ! — возмутилась я. — Лишь бы сделать виноватым. Нашли козла отпущения!
— Кого?
— Не важно, — отмахнулась. — Что же мне с тобой делать-то?
Задумалась, потирая подбородок и поглядывая на пленника.
Что-то внутри меня зудело назойливой мухой, требовало, чтобы я оказала помощь этому парню. Интуиция? Шестое чувство? Или вдруг во мне открылось предвидение?
Да кто его знает! Главное, что отмахнуться не могу.
Тряхнув головой, бесстрашно шагнула к столбу.
Я — и бесстрашно?!
Решила, что буду удивляться потом.
Парень насторожился, принюхался. Он не спускал с меня напряженного взгляда.
Надо же, боится, а должно все происходить наоборот.
Я же невольно вспомнила, как подожгла хижину Марциуса.
Тогда я была очень зла, видимо потому и сработали дарованные силы на чистых эмоциях. Может, и сейчас получится их использовать, если очень захотеть спасти бедолагу? Как-никак, магия у меня есть, научиться бы ею пользоваться…
Не попробую — не узнаю.
Все еще испытывая возмущение за несправедливое наказание ни в чем не повинного существа, прикоснулась к цепи. Представила, что мои чувства — это огонь, что в моих жилах бурлит раскаленная лава. Сконцентрировалась на языках внутреннего пламени и послала мысленный импульс ладоням.
"
"Не успела еще осознать, что случилось, а железо уже стало мягким, как глина, в моих руках. Потекло.
Глаза у пленника моментально расширились. Да и мои полезли на лоб. Я даже не ожидала, что смогу это сделать. Но цепь разомкнулась!
Меня охватило радостное облегчение. Губы сами расползлись в улыбку, когда я то же самое проделала с ошейником, благо он не так сильно прилегал к шее. Я все боялась обжечь нового знакомого.
Пришлось очень близко наклониться к нему.
Здоровяк притих, тараща на меня большие глазищи. Дикий какой, не привык, что к нему проявляют заботу и дотрагиваются так осторожно.
— Лети, птичка! — напутствовала я, когда цепь, звякнув, упала на землю, а здоровый детина встал во весь рост.
Вместе с ним выпрямилась и я. Он оказался выше меня на две головы и на три размера шире в плечах.
Ого, ну и громадина!
Невольно сделала шаг назад. Смелость моя поубавилась.
