А горячее дыхание обжигает чувствительную плоть.
Хочу подаваться бедрами навстречу ее ротику, слегка насаживая его на себя, упираясь в стройный ряд зубов.
Хочу слышать ее стоны и кончить прямо ей на язычок.
Хочу, хочу, хочу! Всю ее! Блядь, какая же она охуенная…
Надо остановится, пока я от одних своих фантазий не кончил. И почему именно с ней у меня возникают настолько неадекватные желания?
Однако больше всего хочу видеть удовольствие в ее глазах.
И любовь. Как раньше…
Глава 20. ОН
— Как вам ужин? — мама прерывает напряженное молчание за столом.
— Как всегда все очень вкусно, теть Люд! — спохватывается Женя.
— Вкусно, — соглашаюсь. — Но я успел соскучиться по Жениной стряпне, пока в больничке валялся.
Женя тычет меня локтем в бок, а мама лукаво улыбается:
— Это хорошо, когда муж чужую готовку не признает, — заключает. — Значит к другой бабе не уйдёт.
Я едва не давлюсь. Женя закатывает глаза:
— Точно. Не уйдёт. Мужикам же бабы только для готовки нужны, — трудно не заметить сарказма, направленного в мою сторону.
Вытирает рот салфеткой и поднимается из-за стола: — Спасибо, теть Люд! Я наелась.
Провожаю ее взглядом. На улицу выходит.
Бля, и как мне уберечь ее от боли, если рядовой разговор заканчивается отсылками к тому, что я кобель.
— Выкладывай! — звучит мамин командирский голос.
Поворачиваюсь, непонимающе глядя на нее:
— Что?
— Чем нашу девочку обидел? Скажешь, что загулял — убью гада!
Глядит строго и взволнованно.
Она у меня женщина мудрая. И сильная.
— Убей, мам, — соглашаюсь. Молча смотрю ей в глаза."
"Она прикрывает ладонью рот в немом крике. Во все глаза на меня глядит. Слезы сдерживает.
Вот так просто. Взял и признался матери, что ее сын скотина. Если она вынесла новость о том, что меня едва не убили, то и с этим справится. А вот если Женя навсегда уйдёт из нашей жизни, будет куда тяжелее. Так, может хоть она поможет мне свой «подарок» вернуть.
— А она? — шепчет.
— На развод подала, — честно отвечаю. — Я конечно просуетился, чтобы оттянуть насколько возможно этот вопрос. Работники ЗАГСа обещали посодействовать. Но рано или поздно, если я не заслужу прощения, она дойдёт до суда и получит развод.
Мама собирается с силами. Отодвигает от себя тарелку и встает из-за стола:
— Я даже знать не хочу, как ты мог до такого докатиться, Герман! — тихо, но до дрожи холодно проговаривает она.
