Будто я его подопытный кролик и он оценивает мою реакцию.
Годовщина значит? И с ней тоже? Вот так совпадение!"
"— И сколько вы уже вместе? — на удивление ровным голосом спрашиваю, хотя сохранить собственное достоинство мало получается, потому что я знаю, что он чувствует, как меня трясет.
— Сегодня как раз месяц! — довольно сообщает шлюха и разве что в ладоши не хлопает от счастья.
Герман все следит за моей реакцией, будто ждёт, что я, по меньшей мере, упаду в обморок. Но вместо этого я лишь болезненно усмехаюсь:
— Что ж, поздравляю… — пожимаю плечами.
— Месяц — это конечно не год, но у вас все еще впереди. В отличие от нас. Да ведь, Гермяяяш? — с презрением растягиваю стремную версию его имени, озвученную блондинкой.
— Точно. Годовщина, — Герман хмурится еще сильнее, видимо наконец вспомнив о нашем празднике. — Ты поэтому пришла?
— А разве теперь имеет значение почему? — дыра в груди становится больше, когда я понимаю, что уже никогда не скажу ему то, зачем пришла, никогда не увижу его счастья в ответ.
— Света, срочно закажи моей жене букет цветов, и столик в ресторане!
— Герман, ты сейчас серьезно? — блондинка явно реагирует порасторопней, чем я со своим обездвиженным сознанием.
Все, что могу я — брезгливо глядеть на него, и глотать слезы:
— Отпусти меня, Герман… — умоляю.
— Никогда, — отвечает он на полном серьезе, сжимая мои плечи своими ручищами еще сильнее. — Не глупи, малыш, ты же понимаешь, что это тупая физическая разрядка. Не делай того, о чем сама потом пожалеешь.
Тебе ведь все равно даже идти некуда. Хочешь, я уволю ее прямо сейчас?
— Вот еще глупости какие! — иронизировать выходит хреново. — Ты ведь так долго искал толковую секретаршу! За последний год с десяток перебрал, — меня тошнит от осенившего открытия: — Так все они… Ты их ВСЕХ…
По его глазам вижу ответ. Но вслух он говорит совсем другое:
— Не нужно, малыш. Не накручивайся себя.
Дергаюсь, высвобождаясь из его рук и хочу впечатать чертов торт в него. Но мерзавец успевает увернуться.
Хочу сбежать.
Умереть! Исчезнуть!
Но он не позволяет. Ловит меня как куклу. Подхватывает на руки. Бросает взгляд на блондинку:
— Чай на травах в мой кабинет! Быстро! — с этими словами он заносит меня в помещение, пропахшее его предательством.
— Почему, Герман? — не выдерживаю я, когда мы остаемся наедине и взрываюсь истерикой. — За что ты так со мной?
Он усаживает меня на диван и опускается на корточки напротив. Молчит, предатель.
— За что?! — кричу ему в лицо.
