Грубо шлепает свою шлюху по заднице, прихватывает ее за шею и вколачивается в ее тело так, как никогда не делал со мной.
— Девочка, так и будешь пялиться? — усмехается потаскуха. — Очевидно, ты ошиблась этажом. Видишь, мы заняты!
Я вижу. Я все вижу. Как он замирает. Как напрягаются мышцы на его обнаженной спине. Как его голова слегка поворачивается вполоборота, и как дергается челюсть, будто он стискивает зубы, уже догадываясь, кто стоит за спиной. Видимо затылком учуял неладное.
Как ты мог, Герман? За что ты так со мной?
Но я не могу и звука издать.
Мне почему-то становится до дрожи в коленях страшно, что он повернется. Я чувствую, что если загляну в его предательские глаза, то пути назад уже точно не будет. Будто сейчас он есть, идиотка!
Выскакиваю за дверь обратно в приемную и отчетливо слышу голос мужа вдогонку:
— Черт, Женя!
Пальцы до скрипа сжимают картон коробки от торта, к которой прикреплен крохотный снимок УЗИ — лучший подарок мужу на годовщину. Так я считала всего десять минут назад, прямо перед тем, как мой мир разбился вдребезги…
Хочется бежать сломя голову, но эта самая голова так кружится, что я не успеваю даже добежать до спасительного лифта, как меня подхватывают сильные руки мужа.
Герман разворачивает меня к себе и внимательно вглядывается в лицо:
— Ты зачем здесь, малыш? — его сбившееся дыхание и обнаженный торс напоминает мне о том, что видимое мною секунды назад было в реальности. В моей мерзкой жестокой реальности.
И вроде голос все тот же, и интонация, даже черты лица… но я будто впервые вижу этого человека.
— Я ведь просил никогда не приходить без звонка! — кажется злится.
— Теперь я поняла… почему, — до боли прикусываю губу.
За его спиной из кабинета вытекает всклоченная блондинка, одергивающая одежду:
— Любимый, это кто?
«Любимый... Любимый…» — болью пульсирует в голове.
— Дос-ставку заказывали? — меня трясет, я глотаю слезы, глядя в его черные глаза и не могу сдержать нервную улыбку.
Я читала, что такая реакция в патовых ситуациях называется улыбкой Джокера.
Мне хочется смеяться мужу в лицо, рыдать до хрипоты, и бить кулаками ему в грудь! Но я не могу себе позволить так унизиться перед его шлюхой.
— Гермяш, ты заказал нам тортик? — скептически спрашивает блондинка. — Ты решил так отметить нашу годовщину? Я вообще рассчитывала на ресторан, ты же знаешь, я сладкое не ем, иначе…
— Закройся, Света! — рычит Герман грудастой, не отводя от меня изучающего взгляда.
