– Я занимаюсь разведением этой породы много лет!
– И что, вам не надоело? Не хотели бы попробовать выводить кого-то еще? – с милой улыбкой, ненавязчиво поинтересовалась я.
– Ну, если только теоретически, – Станислава неопределенно повертела рукой в воздухе. – Я привыкла к ним, они мне как дети.
Разумеется, Станислава Пушнова была не лыком шита и далеко не столь открыта, как простушка Маргарита Кемерова. Она не собиралась раскрывать душу и делиться своими замыслами с первой встречной зевакой на выставке. Сейчас она преследовала цель сплавить мне одного из своих бобтейлов, вот к этой цели она и двигалась.
– Поверьте, – она понизила голос и доверительно склонилась к моему уху, – умнее кошек вы не найдете! Все эти очаровательные пушистые комочки – на самом деле редкостные глупыши. К тому же они очень капризны. И, честно говоря, редко долго живут. Вам это надо? Деньги-то немаленькие отдадите. А бобтейлы очень выносливы и не требуют тщательного ухода. Ну скажите, зачем вам эти клочья шерсти по всему дому? А эти аккуратные, их не нужно возить к парикмахеру колтуны выстригать.
Это же лишние траты! К тому же, покупая бобтейла, вы приобретаете настоящего друга. Я видела, вы вчера засматривались на британцев. Не стану их хулить, милые создания, но бобтейлы – совершенно другого уровня кошки. К тому же Маргарита… Не хочу ничего говорить о ней плохого, но, между нами, она в своем деле дилетант. Ей с таким же успехом можно разводить дворовых кошечек – никакой разницы. Была бы симпатичная мордашка рядом.
Но вы-то женщина продвинутая…
Станислава умело использовала промоутеровские приемы, ловко убеждая меня в том, что уважающая себя женщина должна приобрести только меконгского бобтейла. И только у нее лично.
Я делала вид, что сомневаюсь, оцениваю, закусывала губу, покачивала головой, присматриваясь… Станислава Владимировна открыла было рот, чтобы снабдить меня новой информацией, призванной повысить ценность бобтейлов в моих глазах, но не успела. К ней неожиданно подошла сама госпожа Юрьева, которая любезно поздоровалась со мной и, взяв Станиславу под локоть, отвела ее в сторону.
Она что-то говорила ей, причем явно не то, что нравилось Станиславе, поскольку та хмурила брови. Юрьевой пришлось несколько раз с нажимом повторить последнюю фразу, так что я смогла ее разобрать: ""Я тебя прошу, про-шу! Так надо, я в долгу не останусь"".
Наконец Станислава кивнула, и Альбина Николаевна, с облегчением выдохнув, отошла.
– Что, проблемы? – участливо спросила я.
