— Варес ему и выдал, что если б он не был уверен, что сестра кинется в очередной раз лечить этого скота, то давно бы сделал из котика птичку, выломав ему все рёбра наружу. Ну, а этот разъерепенился, мол, ты знать меня не знаешь, и что произошло тоже, а зубами скрипишь так, что клыки скоро сотрешь. Младший вербер ему и ответил, что после тех помоев, которые он вылил, его и знать уже никто не хочет. И, кстати, прав! Ну, а этот вскочил и заявил, что от того, что сказал, он не отказывается. А тут Карел проходил, ну, за шкирку и сюда, ума добавлять.
А так как человеком там и речи нет, кто кого раскатает, вот они зверями меряются.
— А он сказал, что от слов своих не отказывается, или от того что их сказал? — уточнил я, — может его просто не поняли?
— Слушай, а что он за птица такая, редкого полёта, что все должны головы себе засорять, что он там хотел сказать и правильно ли его поняли? — спросил другой наг. — Он, знаешь ли, не единственный в мире, кому от жизни пинков прилетело вместо пряников! Но вот такую дичь, как он, мало кто творил.
Понял, что ничего с ним не сделают вот и измывался над девочкой, самца включал. Так что за дело огребает.
В этот момент, барс поднырнул под лапу медведя, целясь оскаленной пастью в живот. Медведь победно взревел, и когтистая лапа понеслась вниз, намереваясь окончательно пригвоздить противника, но удара не последовало. Наглой кошачьей морды каким-то образом, не оказалось в месте столкновения с лапой медведя. Не ожидавший такого финта вербер, потерял равновесие и покачнулся по инерции собственного замаха.
Чем и воспользовался барс, вцепившись в шею медведя сбоку, где тот не мог достать его ударами лап. А при попытках вырваться рисковал оставить в пасти барса приличный кусок собственной шкуры.
Несколько мгновений, силуэты зверей поплыли, и два разгоряченных мужчины стояли друг перед другом.
— Ещё раз повторяю, да, я много чего наговорил. И от сделанного не отказываюсь и оправданий себе не ищу, — упрямо повторял Дайгир, пытаясь одновременно с этим ещё и дыхание восстановить, всё-таки схватка с Карелом была тяжёлым испытанием.
— Но отвечать за это я буду только перед собственной женой, а не перед каждым, кто сначала слушал семейные ссоры, а потом пересказывал всем желающим.
— Ах ты, поганец, — возмутился Норд, — это я значит, по-твоему, подслушивал, а потом сплетни разносил…
— Даааа, парень, я смотрю, умеешь ты родственные отношения строить и налаживать.
