И пока воины осматривали бандитов, кого-то и добивая, Терин просто вырвал дверь в клетку, где пыталась свернуться в клубок от боли девушка-змея. Нагиня даже пискнуть не успела, как оказалась на руках у Терина.
— Сейчас… Сейчас, потерпи немного. Хорошо? Селена! — рявкнул Терин так, что я испугалась, что сейчас свод пещеры обвалится. — Вот, давай вот сюда, здесь чисто. Я сейчас рубашку подстелю… Понимаю, что больно, но попробуй расслабить хвостик, хорошо? Селена, где тебя там носит?
— Не ори! Сейчас пещера обвалится.
— Потребовала я от брата тишины. — Так, давай посмотрим? Я попробую сейчас обезболить, хорошо?
Девушка была напугана и совершенно не понимала, что происходит. Кто-то появился, уничтожил почти всю охрану, а кто это, чего хотят, пойди, разберись. Одно только что пленников вытаскивали из клеток и толпами, куда-то уводили, могло её натолкнуть на самые страшные мысли.
Лисан, успевшая отправить вестник в целительский корпус ещё до того, как я ушла в сад, сейчас носилась, как водомерка по луже, определяя, кого нужно поднимать к целителям в первую очередь.
Эх, Мирииду бы сюда, с её командирским голосом и непонятно откуда взявшимся навыком организовывать оказание помощи пострадавшим, промелькнула в голове мысль. Но и Лисан справлялась, ненамного уступая сестре.
— Что значит, попробуешь обезболить? — злобное шипение вырвало меня из раздумий. — Девочке! Больно!
Я не сразу даже поняла, что это Терин.
— Ты чего? Успокойся, ты больше всех девочку и пугаешь. Что с тобой? Посмотри вокруг.
Как ты думаешь, ей легко довериться незнакомым людям? — пыталась привести в чувство брата и одновременно нащупывала рану на хвосте нагини, незаметно обезболивая её.
— Не могу я её пугать! Не пугаю же, правда? — какой-то чрезмерно разнервничавшийся Терин обратился к девушке.
— Терин, тебя даже я сейчас боюсь! Полуголый, весь в крови и пыли, с маниакальным блеском в глазах… — наконец-то я смогла нащупать потоками силы свежую рану. Именно свежую, потому что моя сила ощущала и другие, затянувшиеся и застарелые, но Терину о них сейчас знать не стоит.
— Нет, не страшный. Даже грязный и полуголый. — Тихо, почти сквозь зубы ответила девушка. — Он сейчас весь горит, пылает, как пожар. Только пламя у него двух цветов.
Я чуть было не забыла, что я делала.
— Почему ты так решила? — всё-таки уточнила я, уж больно невероятной была догадка.
— Вижу. С детства у меня это. Только никто не верил, говорили, что я придумываю и обманываю.
