– Думаю, вы могли бы снять пояс, – предложил лорд Уинстед. – Ведь от вас не требуется постоянно быть злой.
Энн рассмеялась и провела пальцами по черной ленте, обвивавшей ее талию.
– Ну не знаю. Мне ужасно понравилось быть злой.
– Не сомневаюсь. Должен признаться, я очень завидую вашим злым деяниям. Бедный лорд Финстед, или как там его будут теперь звать, мог бы проявить чуть больше недоброжелательности. Уж очень он неудачлив.
– Но в конце он завоевывает сердце принцессы, – напомнила Энн, – а злая королева вынуждена прожить остаток жизни на чердаке.
– Отсюда возникает вопрос, – произнес граф, озадаченно сдвинув брови. – Почему история лорда Финстеда печальна? То, что она странная, по-моему, очевидно, но если злая королева закончит свои дни на чердаке…
– На его чердаке, – поправила Энн.
– О… – лорд Уинстед явно с трудом сдерживал смех. – Что ж, это все меняет.
И они рассмеялись. Дружно. Вместе. Опять.
– Вообще-то я тоже проголодалась, – призналась Энн, отсмеявшись. – Надеюсь, девочки не забудут и о нас.
– А я надеюсь, что они задержатся, – тихо сказал лорд Уинстед и взял ее руку в свою.
Она почувствовала, что он тянет ее к себе, и позволила ему это, ибо была слишком счастлива, чтобы думать о том, что он непременно разобьет ей сердце.
– Я же говорил, что поцелую вас снова.
– Вы сказали, что попытаетесь.
Губы его легко коснулись ее губ.
– Я знал, что преуспею.
Он поцеловал ее, но она отстранилась, хотя и всего на пару дюймов.
– Вы так в себе уверены.
Губы Дэниела от уголка ее губ заскользили к шее, и она, не выдержав сладкой пытки, запрокинула голову.
Ее накидка соскользнула с плеч, и он теперь мог целовать ее прямо у кромки платья, прежде чем вернуться к губам.
– Господь всемогущий, если бы вы только знали, как я вас хочу, – хрипло проговорил граф.
Он все крепче сжимал ее в объятиях, обхватив обеими руками ягодицы, и поднимал вверх до тех пор, пока ее не обуяло безумное желание обхватить его талию ногами.
И уже в следующий момент Энн поняла, что граф тоже этого хочет.
Энн благодарила небеса за то, что на ней юбка, ведь, пожалуй, только это обстоятельство удерживало ее от бесстыдства. И все же, когда его рука коснулась лифа платья, она не стала сопротивляться, а когда его ладонь легонько коснулась соска, с губ ее сорвался стон.
Этому нужно было положить конец, но… не сейчас.
– Вы снились мне прошлой ночью, – прошептал граф, обдавая своим дыханием ее шею.
