– Отъезжай за дальний угол, там есть место для парковки. И свет убери.
– А с чего ты решил, что он здесь? – Крепыш наморщил покатый лоб. – Может, он у себя на Ломоносовском, может, еще где... Москва большая.
– Раз говорю, значит, знаю! – отрезал Ринат.
Крепыш отпустил сцепление, джип покатился по подъездной дороге, развернулся на Т-образной развилке и задом отъехал за угол дома. Фары погасли. Ринат вышел наружу. Дом был похож на огромную перфокарту со случайным узором светящихся окон. Для того чтобы прочитать здесь нужную информацию, Ринату не требовалась ЭВМ: окна квартиры Смулевой были темны.
Даже мерцания телевизора не заметно.
Или Маша ушла куда-то с Кардановым, или (что менее вероятно) они легли спать.
Ринат вернулся к машине.
– Шестой подъезд, четвертый этаж, квартира пятьдесят восьмая. – Он бросил Крепышу на колени короткий металлический ключ. – Это от парадного. Дома скорее всего никого нет, ждете на площадке. Объект среднего роста, волосы темные, короткие. На щеке царапина.
С ним симпатичная женщина в норке. Хоть знаете, как норковая шуба выглядит?
Крепыш неуверенно кивнул.
– Они могут приехать на такси. Выглядывайте в окно, слушайте. Пушки не доставать, он не из пугливых. Драку не затевать – неизвестно, кто кого. Брызните «отключкой» в морду и тащите сюда. Говорите с ним, как с пьяным.
– А с бабой что делать? – спросил Вьюн.
– Ничего! – зло рявкнул Ринат. – Я тебе хоть слово сказал про бабу? То-то же! Даже пальцем не трогать!
Вьюн обиженно надул губы.
Столь жесткого запрета и по столь пустяковому поводу выслушивать ему еще не приходилось.
– Как же так? Она пасть откроет, орать начнет... Хоть легонько по башке, да надо...
Ринат сделал резкое движение, и маслянистый ствол «макара» уперся боевику под подбородок, зловеще щелкнул предохранитель.
– Ты с кем споришь?! – страшным голосом прошипел бригадир. – Может, ты главнее меня? Может, еще оттрахать ее хочешь? Сейчас я тебя трахну – пулей в мозги!
Черные влажные глаза приблизились вплотную, в них горела злоба и явная готовность нажать на спуск.
Низкий лоб Вьюна обильно покрылся потом, челюсть отвисла.
– Да нет, что ты, шеф... Сукой буду, у меня и в мыслях не было... Оговорился сдуру, и все...
Он побледнел, голос прерывался. Крепыш съежился, отодвинулся подальше и вжался в дверцу, чтобы не задело рикошетом и не забрызгало кровью. Это была не просто угроза, оба боевика знали – еще миг, и мозги Вьюна повиснут на потолке и стенках салона.
