– Значит, сделка, – спросил Макс, но в голосе не было вопросительной интонации. – С англичанами?
– Нет. У них тоже есть старший брат... Макс кивнул.
– А где... мама?
Он с трудом выговорил это слово. Да и мистера Томпсона, хозяина уютного рыбного ресторанчика, он тоже не воспринимал как своего отца. Хотя во время свидания в тюрьме такое восприятие появилось.
– Она вышла замуж за нашего адвоката. Еще тогда, в семьдесят четвертом. Теперь она миссис Уотерфорд, у них поместье в Уитеме. Правда, он старше ее лет на двадцать.
..
– А эта женщина, в ресторане, она кто?
– Луиза. Мы живем вместе. Давно.
Томпсон встал, нервно прошелся по кухне. Его щеки втянулись, вокруг глаз набежали морщинки. Максу вдруг показалось, что он вспомнил старую-старую картинку из времен своего детства. Может, это был сон? Но Макс отчетливо увидел себя маленьким, сидящим на другой кухне, залитой голубоватым утренним светом, холодильник там другой, гораздо больше, с плавными закругленными формами, и окно другое, огромное, и отец – настоящий великан – точно так же меряет шагами пол в черно-желтую клетку, щеки его втянуты, словно он пьет коктейль через соломинку, глаза озабоченно сощурены.
Матери нет, что-то случилось, какая-то неприятность подступила к границам их мира, и Макса обжигает смутное чувство вины за что-то, непонятно за что.
– Значит, вы нормально устроились, – сказал Макс в пространство. Он не собирался морализировать, но фраза прозвучала как упрек.
– А ты думаешь, было бы лучше, если бы мы до сих пор сидели в тюрьме?
Макс молчал.
Да вопрос и не требовал ответа.
– У матери серьезно болели глаза, пришлось долго лечиться в лучшей лондонской клинике. В тюрьме она давно бы уже ослепла. Кому бы от этого было лучше? Тебе? Мне? Центру?
– Не знаю.
На кухне микроволновка издала сигнал готовности. Но на него никто не обратил внимания.
– У нас не было выхода, – тихо проговорил Томпсон. – Возможно, ты этого сейчас не понимаешь, ты думаешь о долге, преданности делу, верности Центру.
Это главное, да? А легенда так, ширма, способ обеспечить выполнение задания? Так ведь учат в разведшколе?
Он тяжело вздохнул."
"– Но это неправда. У человека только одна жизнь, нельзя вначале жить для маскировки, а когда-то потом – для себя! Легенда и стала нашей жизнью, мы превратились в англичан: две машины, хорошая квартира, мать одевалась в дорогих магазинах, покупала украшения, полюбила камни: топазы, аметисты...
