Из нее вышел очень похожий на кого-то веселый загорелый мужчина, приобнял барменшу, шепнул что-то ей на ухо и встретился глазами с Максом. Вдруг веселье будто вытерло мокрой губкой, лицо его напряглось, вытянулось и посерело, эта реакция явилась сигналом – мир сплющился в картонку и перевернулся, потому что перед ним стоял двойник мистера Томпсона, его отца, томящегося в лондонской особорежимной тюрьме Уормвуд-Скрабз. Но двойник не мог его узнать!
– Это ты! – хрипло сказал мужчина по-русски. – Ну давай, стреляй!
Это был не двойник.
Это был его отец. Но отец не мог здесь находиться, потому что сидел в тюрьме. Значит, Макс галлюцинировал. Голова пошла кругом, окружающий мир сжался гармошкой, стойка, стены, хищная морда барракуды деформировались... Сознание уходило, Макс вцепился в реальность истощенной волей, и лишь локти, упирающиеся в твердую гладкую поверхность, удерживали его на поверхности.
– Давай, стреляй! – галлюцигенный образ отца заслонил собой ничего не понимающую, напуганную женщину и рванул на груди рубаху, так что пуговицы заскакали по стойке и раскатились по полу.
Локти Макса соскочили со стойки, он нырнул в черноту беспамятства, и только бесшумный фонтанчик взметнулся над сомкнувшимися волнами обморока. А тело упало на пол с ощутимым звуком.
* * *Это была обычная однокомнатная квартира, обставленная скромно и без претензий, – однако в аптечке имелся широкий ассортимент лекарств, холодильник забит едой, бар – выпивкой, в шкафу тесными спрессованными рядами висела мужская и женская одежда на любую погоду.
Макс достал из бара бутылку виски и пил, глядя в окно на вращающийся неоновый круг с рекламой пиццы. Мистер Томпсон возился с микроволновкой на кухне.
– Ну как, отошел? – он заглянул в комнату, тоже налил себе рюмочку, выпил, налил еще.
– Да. Я проспал больше суток, и теперь мне гораздо лучше. Я просто был выжат, как лимон. Стрессы, да и эта дурацкая рана...
Макс осторожно потрогал повязку. Теперь она была наложена по всем правилам.
– А ведь я был уверен, что ты пришел по мою душу! – Томпсон выпил вторую рюмку и налил третью, на его лице плясали красноватые отсветы мертвого неонового света.
– И очень удивился, когда не нашел при тебе оружия. И только увидев в новостях твое фото – поверил, что ты здесь по другому делу...
На лестнице за дверью послышались детские голоса, топот ног. Где-то далеко, наверное, в одной из соседних квартир, зазвонил телефон. Звонок повторился пять или шесть раз, потом замолк.
