Немигающие глаза Глеба уставились в потолок, какая-то мышца на шее дернулась раз-другой... Перестала. Нижняя челюсть медленно отвалилась.
«Помер он, что ли?» – Савик застыл, пораженный внезапной догадкой.
«Да нет, херня, с чего ему умирать?» – успокоил он себя, хотя подсознание подсказывало, что никакая не херня. Савик никогда еще не видел вблизи труп, если не считать девяностолетнего деда Семена, который в прошлом году загнулся от инсульта, – но пока Савик с матерью добирались к нему в Петушки, дед уже был восковой, ненастоящий, лицо было обсыпано пудрой, и челюсть была подвязана черным шарфом.
.. А какой он был, дед, в тот момент, когда вдруг свалился, как подрубленный, в сенях и за полминуты отдал Богу душу?
Во всяком случае, глаза ему закрывала бабка, это Савик знал.
– Слышь? – произнес Савик не своим голосом. – Ты чего?
Молчание. С улицы донеслись детские голоса. Савик поднял голову. «А вдруг кто-то подойдет к комку и захочет заглянуть внутрь?» – дошло вдруг до него. Он вскочил на ноги, нашел приткнутую к стеклу табличку «Открыто», перевернул ее другой стороной, где было написано «Закрыто».
Проверил защелку на окошке и на двери. Задернул шторку. Оглянулся. Глеб лежал без движения, по-прежнему пялясь пустыми глазами в потолок. И обстановка в ларьке изменилась – исчез уют, пропала праздничность дармовой выпивки. Остро пахло опасностью и смертью.
«Все. Теперь бежать», – пришла трезвая и ясная, как морозный воздух, мысль.
Да. А стакан с отпечатками? А следы? А бутылка? А...
Савик наклонился.
Только сейчас он заметил красноватую припухлость на щеке у Глеба, чуть правее носа. Розовое пятно размером не больше бабьего соска, и в середине что-то торчит. Как будто твердый гнойный стержень вылез из назревшего фурункула... Странно, вроде никаких нарывов у него на роже не было... Или это тень такая... Но странности Глебовых гнойников отходили сейчас на задний план.
Савик ничего не соображал. Ладно, надо убрать следы... Он вытащил из-под ящиков грязную тряпку, наспех протер пол. Затем сорвал со стены полиэтиленовый пакет.
Стакан, бутылка, окурки – все туда. Что еще?.. Ручка. Савик совсем про нее забыл. Ручка.
Он пошарил глазами по киоску. Ручка лежала на полочке, рядом с польской туалетной водой и дезодорантами. Савик взял ее, хотел сунуть в карман, но что-то его остановило. Погоди, ведь перед тем, как Глеб кувыркнулся со своего стула, он как раз нажал на стреловидный зажим, правильно? Да. Раздался тихий шипящий звук, и цифра 8 сменилась цифрой 7.
