Ах ты падла! – выдохнула фигура.
Правое запястье словно защемило капканом. Таубе бесследно исчез, не желая вмешиваться в чужие разборки, а Евсеев хрипло застонал, задергался под тяжелым, вдавливающим его в пол телом, выгнулся, пытаясь освободиться, но это оказалось ему не под силу.
Кто-то прошел рядом, включил настольную лампу. Он увидел над собой перекошенное от напряжения незнакомое лицо и черный набалдашник глушителя у переносицы. Проглотил горькую слюну, с трудом выдавил:
– Кто вы? Что вам надо? Незнакомец приподнялся.
– На живот, – скомандовал он. – Руки за спину.
Страх парализовал его, тело не выполняло идущие от мозга команды.
– На живот, я сказал!
Сильные руки рывком развернули его лицом вниз, завели руки за спину и стянули запястья жесткой тонкой бечевкой.
Через минуту Евсеев сидел на краешке кресла, неудобно выгнувшись, руки за спиной постепенно наливались болью. Свет настольной лампы слепил глаза, и он закрыл тяжелые веки, пытаясь тонкой, просвечивающей на свет кожей отгородиться от грубых и страшных событий.
– Здравствуйте, Леонид Васильевич!
Он снова открыл глаза и отшатнулся. Перед ним стоял мертвец. Живой. Почти не изменившийся – только лицо стало жестче, острее. И несколько морщин... Он вовремя закрыл рот, чтобы успеть поймать каплю, готовую сорваться с нижней губы.
– Здравс...
Он забыл фамилию и имя этого человека. Наверное, потому, что давно похоронил его в своем сознании.
– Дайте... воды...
Тот, кто был с мертвецом, – кряжистый, седой, с дубленым лицом, – он кивнул Алике, показав глазами на холодильник.
Та послушно пошла, раскачивая задом и тряся голыми сиськами. Хлопнула дверца, пшикнула крышка банки со швепсом. Алика поднесла к губам Евсеева прохладную жестянку, ее руки колотились.
Шипучая жидкость освежила слипшееся горло.
– Это не я. Я только выполнил приказ. Но мы собирались позаботиться о твоей семье...
Оживший мертвец нехорошо улыбнулся.
– О ней заботятся тюремщики в Уормвуд-Скрабз, – жестко сказал он. – И вы это прекрасно знали.
«Карданов! – как всегда, в минуту наивысшего напряжения пришло озарение.
– Макс Карданов! И у него действительно запутанная история с родителями...»
Карданов присел на корточки, уперевшись локтями в колени, и в упор посмотрел на Евсеева.
– Где деньги?
– У меня ничего нет. Я все сдал обратно в кассу. Есть расписка...
Седой сбоку угрожающе надвинулся на него.
– Ладно, Макс, – прозвучал его резкий голос. – Леха там уже волноваться начинает, хватит болото разводить...
