Круглые лепешечки разных размеров и цветов: белые, розовые, желтые, сиреневые, черные, с присыпкой и без нее, с тонкой корочкой, покрытые пищевой плесенью остро пахнущие брусочки, слезящиеся на разрезе шары...
Макс вздохнул. С Машей надо решать. Хотя она и лгунья и никак не может оторваться от этого своего... хахаля, скажем так, но его все равно тянет к ней как магнитом. Может, потому, что в постели с ней никто не сравнится. А может, по чему другому, неважно, это слишком тонкая материя... Надо окончательно определиться, отшить этого Рината, ну а то, что он трахнул ее, когда Макс был в Лондоне, – что ж.
.. Дело, как говорится, житейское..."
"Алексей Иванович купил сыра, и они попали в овощные ряды. Крохотные кочанчики брюссельской капусты, спаржа, артишоки, желтые и красные помидоры, горы зелени, изобилие оливок: греческие, испанские, итальянские, соленые, маринованные, вяленые, сушеные...
Веретнев очень любил оливки и набрал несколько маленьких пакетиков.
– Давай с пивом, – оживленно предложил он.
– Хотя с вином тоже хорошо...
В двух шагах от рыночных прилавков стояли на тротуаре столики открытого кафе, Веретнев разложил на одном из них покупки, заказал пять бутылок пива.
– Я сейчас, – сказал Макс и отошел в сторону. В газетном киоске за сорок пять франков купил телефонную карточку, завернув в проулок, нашел таксофон. Семерка, московский код, Машин номер. Она ответила сразу, будто ждала звонка.
– Здравствуй, дорогой! – судя по голосу, девушка была рада его слышать. – Как твои дела? Ты в Лондоне?
– Все в порядке, – радостно ответил Макс, которому передалось ее настроение.
– Я удачно сработал в Лондоне, а теперь нахожусь в самом прекрасном месте на земле... Море, солнце, замечательный пляж, яхты, оливки с пивом... Для полноты ощущений не хватает только тебя!
Маша засмеялась.
– Где же такое райское место? Я тоже туда хочу!
– Сейчас я не могу тебе сказать. Но мы обязательно побываем здесь вместе...
– Противный! Вечно у тебя секреты!
– Не обижайся. Скоро увидимся.
Закончив разговор, Макс набрал еще один московский номер.
– Слушаю! – напряженно отозвался Яскевич.
– Это я, Макс. «Доверие» достигнуто, но возникли проблемы.
Карданов замолчал.
– Слушаю, слушаю!
Сейчас Макс был для Яскевича главным человеком на земле. Ибо от него зависела дальнейшая карьера подполковника.
– Возникли осложнения, надо отсидеться. Серьезной опасности нет. Можно считать, что все идет по плану.
– Все штатно? Все штатно? – надрывался Яскевич.
