Когда доллар скакнул вверх, дела у него пошли хуже некуда, собирается даже ларек продавать. «Это твои проблемы, – объяснил ему Савик. – Плати деньги и сваливай хоть в оффшорную зону Ингушетию. Иначе от твоей палатки одни угли останутся». Глеб знал, что Савик слов на ветер не бросает, – сегодня обещал расплатиться.
Комок Глеба стоял последним в ряду. К его окошку прилип какой-то алкаш в грязной измятой куртке.
– Не, так ты смотри внимательно: я ж тебе не говно хочу всучить, это ж фирма – за километр видно!
В своей грязной ладони алкаш сжимал массивную шариковую ручку.
– Ты только глянь на ободок! – восклицал он. – Ты глянь, и тебе сразу станет все ясно!.. Ну ладно, давай двадцать пять, так и быть!
Савик подошел к окошку, небрежно оттолкнув люмпена в сторону.
– Какие новости? Еще не съехал? – вяло поинтересовался он.
Лицо ларечника враз окаменело. Затем губы растянулись в кислой улыбке, глаза забегали. Опытным взглядом профессионала Савик сразу определил: деньги у него есть.
– Привет, Савик, – слегка запинаясь, сказал Глеб.
– Какие могут быть новости? Торговля из рук вон, и покупателя на эту клетуху тоже никак не найду... Ты, может, зайдешь – сделаем по маленькой?
– Деньги, – произнес Савик и со скучающим видом посмотрел в сторону.
Алкаш стоял, раскачиваясь, и что-то бубнил себе под нос.
– Понимаешь, я надеялся перехватить у тещи полсотни, но она сегодня, как назло, уехала в деревню... – пробормотал Глеб.
– Деньги, – повторил Савик.
По своему богатому опыту Савик знал: главное, не вступать с ними ни в какие разговоры, пусть даже о погоде или футболе, потому что все постепенно сведется к больным детям, проискам налоговиков и в конечном счете тебе дадут понять, что ты отбираешь последние крохи и обрекаешь все семейство на голодную смерть.
Савик пожил, Савик знает.
Из окошка донесся покорный шелест бумажек, следом показалась рука Глеба с двумя зелеными банкнотами: десятка и двадцатка. Савик аккуратно спрятал деньги в карман и, усмехнувшись, сказал:
– А вот теперь можно и по маленькой.
Как говорится, слово не воробей...
Глебу ничего не оставалось, как отпереть дверь и впустить даньщика внутрь, а затем достать из угла початую бутылку «Столичной» и аппетитно нарезанный кусок свиной грудинки. Весело забулькала прозрачная жидкость.
– Не, мужики, купите, а? Серьезно говорю.
Снаружи в окошко просунулась синяя ряха. Испещренный красными прожилками нос, уловив желанный запах, беспокойно дергался.
