– Подожди, у меня накопилось уже за месяц... Макса окатила душная волна раздражения.
– Ну и зачем, скажи, зачем ты таскаешь домой всякую дрянь?! – рявкнул он. – Кому нужна эта макулатура?!
Он взмахнул рукой, пакет футбольным мячом взлетел к потолку, из него, словно снег, вылетели и закружились белые, серые и розовые клочки.
– Зачем они тебе?! Ты что, отчитываешься перед кем-то? Или это вечернее чтение – вместо книг и газет?
– Почему ты на меня кричишь?!
Маша вскинула голову, щеки покраснели, в один миг она вдруг неузнаваемо изменилась.
Огнем полыхнули глаза, набрякли веки, губы растянулись в тонкую неприязненную ниточку... Макс всегда помнил ее лицо – нежное, с правильными чертами, когда он возвращался после долгой отлучки, он знал, что увидит, когда откроется дверь... Эта нежность черт и благородство линий сохранялись и тогда, когда Маша хмурилась, плакала, смеялась, когда билась в оргазме, когда болтала по телефону, спала или красилась перед зеркалом...
Но сейчас лицо у нее стало совсем другим, не Машиным, будто девушку подменили! Натянутая кожа на скулах, каменные веки, глаза-точки, лягушачьи губы.
.. Максу вдруг показалось – еще мгновение, и она превратится... Он не знал в кого. Или во что... Но раздражение мгновенно улетучилось.
– Извини, – сказал Макс.
Она подобрала ноги к груди, уткнулась лицом в колени.
– У каждого есть свои привычки, кому-то они могут казаться странными, – обиженно произнесла она. – Разве это повод для ссоры?
– Я не хотел...
Пристыженный Макс стал собирать рассыпанные по полу чеки.
Каждый был надорван снизу, словно ему приделали ножки. Сто пятьдесят, шестьсот пятьдесят, тысяча восемьсот сорок. Спасибо за покупку. Спасибо. Спасибо... На обороте одной из бумажек Макс увидел написанное от руки: «Ринат». И семь цифр сверху. Номер телефона. В скобках помечено: «нов.». Макс сел на пол. Прочел еще раз. «Ринат. 961-57-45». Почерк Маши. Ну точно... Ее рука. Тот самый чек на тысячу триста – за французское белье.
Макс сунул чек в карман, собрал оставшиеся бумажки, скомкал, натолкал в пакет.
– Все в порядке! – Он погладил Машу по голове. Она вздохнула.
– Ну что с тобой делать... Почему ты такой злой?
– Я не злой. Просто... Просто я тебя ревную... Девушка улыбнулась. Теперь это была прежняя Маша.
– Дурачок. Ты все еще помнишь обиду? Но разве можно ревновать к прошлому? К случайно выскочившему имени? К памяти тела?
Она обхватила тонкими руками шею Макса, притянула к себе, подставила губы.
