Здесь начинается красота, вдохновение скульптора или поэта, желание, вожделение...
«Змейка, спиралька, рубчик». Это то немногое, что Макс успел запомнить из курса восстановительного массажа, который вел сухой, как дощечка, кореец Боря в Особом учебном центре. Пальцы скользкой змейкой взбирались вверх по бедру, от беззащитной изнанки колена с просвечивающимися жилками – вдоль по ложбинке – до большой ягодичной мышцы. У Маши она не очень большая – два округлых упругих полушария, симметрично разделенных ровной складкой.
.. Здесь нельзя торопиться, широкие плавные движения от центра к периферии открывают бледно-розовую ось симметрии с твердым коричневым кружочком в центре, запечатлеть которую не хватило искусства ни одному ваятелю...
Потом спиралью вниз, с обязательным заходом на внутреннюю часть бедра, где лежит горячая тень внутреннего женского жара, где эстетические чувства отступают на второй план, а на первый выдвигаются самые что ни на есть естественные, биологические, животные желания, где начисто забываются заповеди эмоционального, как дощечка, корейца Бори: «Тело перед тобой – только инструмент.
..» Еще выше...
Маша что-то простонала.
– Что? – выдохнул Макс.
– Приятно... Такое блаженство...
И снова вниз, постепенно, до розовых пяток, до кончиков пальцев, поджимающихся от щекотки, каждому пальчику – отдельное внимание, не менее десяти плавных движений. Маша заерзала, хнычет, бормочет что-то, тискает подушку. Аромат геля смешался с запахом ее разгоряченной кожи, сквозь возбуждающий запаховый коктейль отчетливо пробивались биоволны первобытного призыва самки к самцу.
Но Макс сдерживался, потому что ожидание близости не менее приятно, чем сама близость. Просто не все умеют наслаждаться ожиданием...
Снова вверх – ребрами двух ладоней, короткими энергичными «рубчиками». Раз, два, три, четыре, пять. Икры, бедра, ягодицы. Мышцы под смугловатой кожей ходят волнами, на короткий миг зажигаются и гаснут светлые поперечные полоски. Дурманящий терпкий аромат кружит голову и убыстряет ток крови.
– Хватит... Теперь погладь, – сдавленным голосом просит Маша. – Сильно.
Она дрожит, зажмурив глаза и закусив угол подушки, длинное тело в свете ночника отливает светло-коричневым блеском, линия позвоночника медленно прогибается посередине, когда пальцы Макса достигают «полюса тепла» (этому кореец Боря их не учил), тело приподнимается ему навстречу. Максу трудно сдерживаться, его тоже колотит мелкая дрожь, и дыхание – как на ринге перед третьим раундом.
