Но одеколон у меня действительно неплохой.
– А мама не постарела?
– О, мама! – отец подкатил глаза. – Она в великолепной форме. У нее просто вторая молодость.
Максу показалось, что в последних словах прозвучал сарказм.
За стеклом появился охранник.
– Пора заканчивать, – сказал отец. Лицо его как-то сразу потухло.
– Ты ни разу не назвал меня по имени... Как меня зовут? По-настоящему? – неожиданно для себя спросил Макс. – Ведь я не Максим на самом деле, и никакой не Карданов... Кто я?
Отец напряг желваки, подумал.
– Сейчас не время и не место говорить об этом. Извини. До свидания. Я надеюсь, что оно не за горами. Ведь так говорят в России?
Том Томпсон улыбнулся, встал и, не оборачиваясь, направился к выходу. Охранник пропустил его, вышел следом и закрыл дверь."
"Макс посидел, сделал несколько глотков из фляжки, покрутил неуместные здесь цветы. Только что он встретился с профессионалом, разведчиком высочайшего класса, нелегалом Птицей. У таких людей есть десятки тайников в душе, куда они привыкли складывать самые сокровенные чувства.
Но это была встреча с отцом, и тот не пользовался тайниками. По крайней мере, Макс был в этом убежден.
Он отхлебнул виски в последний раз, спрятал фляжку в карман и вышел. Сейчас ему хотелось только одного: добраться до гостиницы и повалиться спать. Бархатистые темно-вишневые розы остались лежать на столе комнаты для свиданий.
– Ну что? – спросил его следующим утром в «Бинго-Бонго» обладатель трех подбородков, неторопливо разворачивая газету. Он выглядел усталым и невыспавшимся.
Наверное, вредно пить столько пива.
– Я видел его, – сообщил Макс. – Мы узнали друг друга. Он хорошо выглядит, настроение бодрое...
– А мать?
– Приболела. Давление. Врачи не разрешили свидания.
– Это плохо. Как ваши впечатления? Нервозность, наигрыш, фальшь? – осведомился толстяк, не отрываясь взглядом от портрета Джона Мейджора на газетной полосе.
– Исключено, – уверенно сказал Макс. – Он был абсолютно искренен. С ними все чисто.
– Это хорошо, – сказал обладатель трех подбородков и почесал один из них.
Он не разделял уверенности Макса.
Потому что наблюдение, установленное резидентурой, показало: за два часа до свидания Карданова с отцом в ворота Уормвуд-Скрабз въехал «Ситроен-ХТ» с затемненными стеклами. Он не принадлежал сотрудникам и не входил в число обслуживающего и служебного транспорта. Да если бы и входил, то все равно должен был остаться на внешней стоянке. Внутрь заезжают только фургоны для перевозки заключенных.
