Почувствовав жжение, попыталась вырвать руку, но Дьярви крепко держал. На моей коже расползался широкий яркий ледяной рисунок. Чёткие голубые линии. Завитки, мелкие снежинки. Это брачное плетение казалось необычным.
- Что же, друг мой, ты нашёл своё сердце, - услышала я от жреца.
- Да, теперь моя душа наполнена её светом.
Подхватив меня на руки, супруг обернулся. В моих глазах потемнело. На меня смотрели войны дракона. Суровые взгляды скользили по моим рукам. Их словно притягивал божественный рисунок.
- Ваша леди, - прорычал Дьярви.
- Склонитесь!
Они, не сговариваясь, опустились на одно колено. Всё это было так непривычно.
- Вегарт, отправляйся в замок, проверь, готово ли у них всё.
- Да, брат."
"- Брек, - обернувшись, я заметила, что воин вернул повязку на глаз и уже одевался, -выставь охрану во двор.
- Волкам не доверяешь?
- Я доверяю только членам своей семьи, друг. Юнора и его свору в дозор на стены. Ну а ты, моя Розочка, - он, наконец, взглянул на меня, - что хочешь получить в дар?
Я замерла и тихо выдохнула:
- Сохрани жизнь Густову Орону, не спеши их казнить.
Хотя бы на время.
- Нет, - его рык напугал, - ты не можешь сейчас думать о нём. Это был его зверь, я видела, как в глазах лорда Дьярви разгорается неистовое голубое пламя. - Ты должна думать только обо мне, Розанна.
Глава 32 Дьярви
Мы приближались к опущенному мосту. За нами внимательно следили столпившиеся слуги и жители прилегающих к замку деревень. Столько страха было на их лицах. А ещё некая озабоченность. Они шептались, показывая пальцами на тихо плачущую девушку на моих руках.
Мне были неприятны её редкие сдерживаемые слёзы.
Опустив голову, она наивно полагала, что я не понимаю её состояние.
Стиснув челюсть, сдерживал рвущуюся наружу ярость зверя. Он неистовствовал.
И я разделял его гнев.
Моя розочка, моё совершенство, вместо того чтобы счастливо улыбаться своему супругу, оплакивала того, кто похитил её из постели. Того, чьи люди спалили храм и наверняка ещё с вечера убили жрица. Тело явно провисело там ни час и ни два до начала пожара.
А она защищала его.
И это яростной тьмой окутывало моё сердце.
Странное чувство. Никогда ещё я не испытывал такую лютую злость.
Я вспомнил, как она кричала в сумерках в лесу, как звала на помощь.
Такая слабая, измученная, напуганная.
Её утащили из собственной спальни, гнали в лес как какую-то бестолковую скотину, а она смеет молить меня о пощаде.
Нет, я не готов был пойти ей на уступки. Я никогда не смилуюсь над ним.
