Да и не хочу.
– Видео удали, Яна, – напоминает Ковалёв. – Не дай бог, родители увидят, их хватит удар.
– Хорошо, – коротко киваю я и все же позволяю себе взглянуть на Андрея.
Всего несколько часов назад сходила с ума от его рук на своем теле, а сейчас – рассыпаюсь на осколки от равнодушия, с которым он смотрит на меня.
Ковалёв скрывается в здании аэропорта. Я сижу какое-то время, глядя в одну точку. На сердце камень размером с огромный метеорит. Мне жаль, что Андрей улетел.
В институт еду с неохотой, но понимаю, что закрыться дома и грустить – это не вариант.
Нужно делать привычные вещи через силу. Завтра станет легче. По-другому и быть не может. Время – самый лучший лекарь.
Вика и Катя обсуждают вчерашний концерт, затем переходят на смерть Пауля. Подробности никому не известны, но в комментариях на его страничке пишут, что парень умер от внезапной остановки сердца прямо на тренировке. Такой молодой… Просто уму непостижимо… Чудовищная несправедливость!
– Всё в порядке? – интересуются девочки, когда я молча стою рядом и невидящим взглядом смотрю в толпу студентов, не участвуя в обсуждениях.
Все мысли опять об Андрее. Наверное, он еще в самолете. Можно было бы погуглить информацию о рейсе, но не хочу. Ничего не хочу.
– Не выспалась, – пожимаю плечом. – И вообще, тема смерти с недавних пор для меня тяжелая, вы же знаете.
– Опять что-то видела? – интересуется Вика.
Однажды рассказала девочкам, что мне снится прабабушка и мы с ней общаемся. Они тогда высмеяли меня, подумали, что развожу их.
Но после той аварии, где покалечились одногруппники, поняли, что я серьезно.
– Не особо. Ладно, я поехала на съемку, созвонимся.
Никакой съемки сегодня, естественно, нет. Я еще вчера все отменила. И это к лучшему. Зачем портить другим настроение своим кислым видом?
Благо дома ни перед кем не нужно притворяться, что у меня все хорошо. Быстро принимаю душ, завариваю чай и располагаюсь на диване. Но мое уединение с самой собой нарушает видеозвонок от близнецов.
Почти час болтаю с парнями, в конце к нам подключается мама и спрашивает об Андрее.
До них с отцом тоже дошло печальное известие о смерти его друга. Я отвечаю, что Ковалёв, как всегда, закрылся в себе и не показывает, как ему на самом деле больно.
Закончив общаться с семьей, собираюсь лечь спать, но мысли об Андрее по-прежнему крутятся в голове и не дают покоя. Беру телефон с журнального столика и набираю короткое СМС:
«Ты долетел?»
Отправить не успеваю. Ковалёв меня опережает.
