Видимо, потому, что Матвей ждал меня дома, и я была абсолютно спокойна и счастлива.
Я ходила среди гостей, останавливаясь то тут, то там. Мои губы и щёки уже затекли от старательно удерживаемой на лице улыбки, а язык устал вести светские беседы."
"А потом ещё приехали Русецкие, и рядом со мной возник Антон. Выглядел он импозантно и стильно, впрочем, как всегда. Я видела, как смотрят на него девушки и женщины из числа гостей, и не могла понять, почему он опять таскается за мной, как приклеенный. Ведь мы почти не виделись в течение прошедшего года! Неужели его и мои родители продолжают лелеять мысль о слиянии капиталов? Нет, мне это совсем не нравится, категорически! Кажется, вечер перестаёт быть томным, и мне пора делать ноги.
Приличия соблюдены, и этого вполне достаточно.
Я усиленно напрягала извилины, изобретая небольшую и непринуждённую прощальную речь, когда рядом раздался голос, заставивший меня вздрогнуть. Сердце моё ушло в пятки, а по спине пополз противный холод.
— Вечер добрый! Прекрасный праздник, вы не находите?
Я впервые в жизни физически ощутила, как бледнею, и была уверена: в моём лице не осталось ни кровинки.
Титаническими усилиями мне удалось заставить себя поднять взгляд, и мои глаза сразу встретились с глазами Матвея.
— Здравствуйте! — мне даже удалось вновь натянуть на измученное лицо какое-то подобие улыбки. — Согласна с вами.
— Вы танцуете? — игнорируя возмущенный взгляд Антона, Матвей встал почти вплотную по мне.
Он был в стильном светлом костюме и выглядел, как всегда, превосходно.
Сногсшибательно. Я уловила едва заметный аромат моего любимого мужского парфюма, и голова моя закружилась.
— Потанцуем? — Матвей протянул мне руку.
У Антона чуть глаза на лоб не вылезли от такой наглости, однако мы с Матвеем уже забыли о нём.
Я вложила дрожащую ладонь в руку Матвея, и мы пошли к площадке для танцев.
— Матвей, — зашипела я, когда он повёл меня в танце. — Мы же договорились! Ты же обещал!
— Я пришёл к выводу, что первый наш уговор мне нравится больше.
И не прогадал: ведь не появись я здесь, этот молодой хлыщ так и продолжал бы увиваться за тобой.
— Матвей, только не пытайся меня убедить в том, что ты ревнуешь меня к Антону! — поморщилась я.
— Тогда к кому надо ревновать? — Матвей нарочито внимательно огляделся по сторонам.
— На меня смотри, пожалуйста, — приказала я Матвею. — Ты ведь со мной танцуешь.
— На тебя я могу смотреть вечно, но мне необходимо быть в курсе, кто ещё на тебя смотрит.
