Я везла Матвея к себе, а он сидел на пассажирском сиденье и с аппетитом ел карамельный попкорн из огромного стакана. Совсем как мальчишка. Вид у взрослого дяди был весьма и весьма довольный. Чувствовалось, что не зря в парке выстоял очередь в киоск, где продавался попкорн."
"Я размышляла о том, каким разным может быть Матвей. Многоликим. Год назад, в день нашего знакомства, он сначала был настоящим дьяволом. Я помню до сих пор, каким огнём горели его глаза, когда он разговаривал с моим отцом и с Ольгой.
Потом, когда мы заметали следы и прятались от преследователей в лесу, Матвей был уже другим: весёлым, остроумным, даже немного смешным.
Когда мы любим друг друга, он неизменно бывает горячим, страстным и ненасытным.
А в остальное время он холодноватый, отстранённый, невозмутимый… Такой, каким был в тот день, когда высадил меня из машины неподалёку от дома родителей.
Правда, с тех пор, как мы встретились вчера на маскараде, отстранённым Матвей ещё не был. Теперь он опять новый: чувствительный, ранимый, ревнивый, страстный, временами грустный.
Такое ощущение, что оставил меня год назад один человек, а вчера забрал обратно совсем другой.
Однако это совершенно точно он — мой Матвей.
Сегодня в парке он был неутомим. Мы обошли почти все аттракционы, не побывали только на самых детских. Матвей даже в комнату страха меня затащил. Я орала, как ненормальная, какие-то мальчишки лет десяти в голос ржали надо мной. А Матвей гладил меня по голове, успокаивал, но сам, паршивец этакий, тоже надо мной подсмеивался втихаря.
Потом я обиделась на него, не разговаривала с ним. И он, умоляя меня о прощении, при всех встал передо мной на колени прямо на асфальтовой дорожке. Ну вот как злиться на этого ненормального? Он одним словом, одним жестом, одним взглядом обезоруживает меня. При этом уверяет, что это я его свела с ума, и он теперь зависим от меня. Ага, как же!
— Мне кажется, или нам лучше поехать ко мне завтра утром? — спросил Матвей, когда мы вернулись, наконец, в мою квартирку.
— Сегодня ты устала, да и поздно уже. А ты хотела запомнить дорогу и по пути всё как следует рассмотреть.
— Да, пожалуй, — скинув кроссовки, я без сил опустилась на ближайший табурет.
— Вижу, совсем устала, — Матвей подошёл и погладил меня по голове. — Измучил я тебя.
— Нет, всё хорошо. Прекрасный был день. Спасибо, Матвей!
Я откинулась спиной на стену и прикрыла глаза.
— Тогда в душ и баиньки? — вполне невинно предложил Матвей.
