— А-а-а-а, — протяжно стону, чувствуя прилив влаги между ног, когда Глеб нажимает на клитор и отпускает меня.
— Стой в этой же позе! — приказывает он и отходит от меня. Слышу его тяжелые шаги, звук открывающегося ящика, шуршания упаковки и кусаю губы. Глеб возвращается ко мне, поглаживает горящие бедра, сам раздвигает мне ноги, проходится пальцами по мокрым складочкам, раскрывая их, и я всхлипываю, когда к клитору прикасается что-то холодное.
— Хочешь кончить? — он размазывает влагу холодным предметом, а я уже не могу говорить, только жалобно стонать.
— Отвечай!
— Да! — выкрикиваю, потому что пытка невыносима и в это момент предмет включается, начиная вибрировать мощными толчками. Черт! Это самый сильный вибратор, настолько что у меня начинают дрожать ноги. Молча это выносить невозможно. И я вскрикиваю от каждого сокращения. Воздух раскаляется, по коже волнами бегут мурашки, тело горит от острого удовольствия. Пытаюсь свести ноги, потому что в какой-то момент становится невыносимо хорошо, но Глеб грубо разводит мои ноги.
Мне кажется, я сладко умираю от приближающегося оргазма. Реальность стирается, есть только экстаз, похоть и жажда взорваться от неземного блаженства. Сжимаю покрывало и закусываю его зубами, взрываясь от наслаждения. Мышцы ритмично сокращаются, клитор пульсирует, а ноги дрожат. Не могу остановиться, кажется, оргазм бесконечный и он сносит меня мощной волной.
— Тихо, тихо, моя хорошая, — Романов поглаживает меня по спине, наклоняется, целует бедра, поясницу, а мне хочется плакать от сильных эмоции.
Я где-то читала, что женщины могут плакать в момент оргазма, но никогда не верила.
Он не оставил меня в покое. Романов ещё долго трахал меня в своей кровати в разных позах, терзая мое тело, которое я с удовольствием ему подставляла. Он был и нежен, и груб, но мне все дико нравилось. Кажется, на моей коже остались отметины от его пальцев и губ. Он отправлял нас в личный Рай или Ад, мне все равно. Близость с этим мужчиной — это не просто секс, это нечто другое, глубокое, мощное, то, что никогда не забудется.
Он настолько меня вымотал, что я отключилась на его груди, слушая монотонный стук сердца.
Просыпаюсь я от того, что что-то щекочет мое лицо. Открываю глаза, и вижу нависающего надо мной Глеба. В окно бьёт солнечный свет, по ощущению уже позднее утро, если не полдень. Глеб уже одет и, как всегда, шикарен. На нем темно-синяя рубашка с металлическими запонками, черный галстук, брюки и вчерашний ремень, который вызывает во мне бурю эмоций.
