— Отхлестать бы тебя этим ремнем, но мне жаль твою упругую попку. — Он хватает верх платья и спускает его с плеч, оголяя грудь.
— А ты, оказывается…
— Молчи! Ты уже все сказала! — грубо приказывает он. Это какая-то опасная, волнительная, но очень возбуждающая игра и я принимаю ее правила. В Романове чувствуется сила, власть, которой хочется подчиняться в моменты близости. Он сам снимает с меня платье, цепляет трусики, садится на корточки и стягивает их с ног. Поднимается вверх, отступает, рассматривая, и вновь хватается за ремень, притягивая меня к себе.
Целует жадно, немного болезненно, кусая губы, будто, и правда, наказывает. А у меня ноги подкашиваются. Заводит до предела, а потом медленно, издеваясь, ласкает языком губы, исследуя ладонями тело, талию, бедра, обманчиво нежно. Рывок, разворачивает к себе спиной и поворачивает ремень к себе, вновь держа за поводок."
"— На колени, на кровать! — закусываю губы и делаю так, как он говорит. — Вниз! — надавливает на спину, вынуждая прогнуться. — Голову на кровать, бедра ко мне.
И замри в этой позе, — его голос хрипнет с каждой секундой. Делаю, как он говорит, прогибаюсь, прижимаясь щекой к холодному покрывалу. Это самая открытая и уязвимая поза. Я не вижу, что он делает, откровенно выставляя перед ним бедра.
Романов поглаживает мою попу и потом хлестко шлепает с характерным звуком. Вскрикиваю, потому что это больно, бедро жжет, пытаюсь перевернуться, но Глеб удерживает меня за ремень, и вновь поднимает бедра.
— Тихо! Терпи. Это наказание, — усмехается, поглаживая место удара, накрывает лоно, ласкает пальцами складки, раздвигая их.
— Но оно может стать сладким, — задевает клитор и меня окатывает жаром. А дальше следует ещё один хлесткий шлепок. Он делает это особенно, скользящими шлепками, которые только обжигают кожу, заставляя ее гореть. Поглаживает и вновь бьёт в то же место, одновременно массируя клитор. Очень нежно, контрастом со жгучими ударами. Он шлепает ещё и еще, и я в какой-то момент непроизвольно стону, подставляя бедра для удара.
Болезненный жар расползается по бедрам и устремляется в лоно. Клитор пульсирует, мышцы влагалища сокращаются и возбуждённо тянет низ живота.
— Вот видишь, наказание может быть сладким, — возбуждённо шепчет он, наклоняясь ко мне, поглаживая горящие бедра, и убирает упавшие на лицо пряди волос. Он дёргает ремень, немного затягивая и посылает ещё один удар, который уже несёт экстаз. Это такие новые порочные ощущения, от которых я теряю разум.
