Конечно, «двойки», как и дефензивы, тогда еще не было, но мне аноним мог приписать сотрудничество с охранкой. Меня могли сгоряча и расстрелять без суда и следствия. Конечно, позже ваши спецслужбы вели себя совершенно иначе, но в девятнадцатом – другое дело. Аноним попросту отстал от времени…
– Интересная версия, – кивнул я. – Однако при любых версиях неизменным остается одно существенное обстоятельство… Аноним должен вас крепенько не любить. Крепенько… У вас есть серьезные недоброжелатели? Враги? Человек обычно прекрасно знает своих недоброжелателей и врагов…
– Не было у меня ни тех, ни других, – уверенно сказал Барея.
– Вот разве что… У Анельки не первый год вяло тянулся конфликт с соседкой из-за огорода. Знаете, как это бывает… Анелька считала, что это Влада оттяпала законные несколько грядок, а Влада держалась противоположного мнения. Эти бабы… Влада как-то забросала грязью белье на веревке. Анелька тоже не подарок – однажды бросила ей в огород дохлую кошку. Бабы… Ни я, ни Владин муж никогда в эти дрязги не вмешивались.
А больше у меня ни с кем никакой вражды или недоброжелательства не было. – Он покрутил головой, похмыкал. – Да и эта свара отпадает: ни Влада, ни ее муж не могли знать, кто я на самом деле, и уж никак не могли знать Кольвейса…
Что ж, это звучало убедительно… Непроясненным оставалось одно…
– Как видите, в сотрудничестве с абвером аноним обвиняет не только вас, но и вашего закадычного приятеля Владимира Липиньского. Что вы на это скажете?
– Чепуха, – убежденно сказал Барея.
– Конечно, жизненный опыт учит, что стукачом – неважно, у кого – может оказаться кто угодно, человек, на которого в жизни не подумаешь. И все же… Десять лет Влодека знаю, он мне не сердечный друг, но тем не менее… Пожалуй что, именно «альте камерад». Единственный такой в Косачах. Отношения с ним у нас… Но вы ведь наверняка информацию о наших отношениях собрали? Мы ничего не скрывали, и полгорода знало, что мы давние приятели…
– Собрали, не вижу смысла скрывать, – кивнул я.
"
"– Ну вот… Влодек – человек совершенно аполитичный, держался в стороне от любого подполья – как, впрочем, и я. Домосед, почти никогда не выезжал из Косачей до войны, а уж в войну – тем более. Да и его работа… Если рассуждать со здоровым профессиональным цинизмом, в толк не возьму, чем он был бы интересен для немцев. Скорее уж идеально подходил бы на роль связного у подпольщиков, но никогда на это не пошел бы.
